Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон Страница 153

— Состояние Пожирателя миров – это своего рода спячка, полагаю, – сказала Ишан Вайкар. – Замедление метаболических процессов – возможно, для продления жизни? До этого старейшему из зарегистрированных драконов насчитывалось чуть меньше девятисот лет… Я считаю, Бакун, пробуждаясь всего на час каждую тысячу лет, с каждым разом выбрасывает все больше и больше магической энергии. Затем цикл начинается заново. Хотя это не объясняет других, прежних случаев активации Разрыва.

Ишан очень старалась увязать науку с фольклором. Но Таласин знала лишь то, что видела в глазах Пожирателя миров.

— Он выдыхает Пустопропасть каждый раз, когда видит сны, – сказала она. – Сны о битве. Сны о ней.

Собравшиеся за столом беспокойно переглянулись. Люв Расми, тетка Сураквела и правая рука Урдуи, вертела свои опаловые перстни.

— Если там и впрямь была битва, как нашим предкам удалось загнать такого исполина в вулкан?

— Тогда в Ненаваре были другие эфироманты, – сказал Гитаб. – Не только заклинатели. Наверное, они и помогли. – Он поправил очки, сползшие к кончику носа. – Возможно, нам следует просто убить его.

Раджан посмотрел на Таласин почти с надеждой, напомнив об обещанном – в тусклом, увешанном портретами зале – союзе.

— Об этом не может быть и речи, – отрезала Урдуя. – Нам нужен Разрыв. Это наше главное, уникальное на Лире оружие.

— Теперь едва ли уникальное, харликаан, – возразил Гитаб. – Смею напомнить, что Кесатх прибрал его к рукам…

— Мы все еще не знаем, каким образом они поддерживают свои ограниченные запасы, – ответила Урдуя. – Что произойдет, если Разрыв исчезнет навсегда и эфирные сердца Ненавара истощатся? Тогда Империя Ночи останется единственной нацией, обладающей подобной технологией. А я не собираюсь давать кому-либо подобное преимущество, союзники они нам или нет.

«Тем более что этих вышеупомянутых союзников мы собираемся предать», – подумала Таласин, но вслух ничего не сказала. Гитаб, единственный из присутствующих аристократов, не знал о сделке Ненавара с Сардовией. И так и должно было оставаться, иначе он и его фракция недовольных использовала бы это против Урдуи.

При мысли о грядущей войне у Таласин подвело живот. Но из разговора с Алариком на мосту перед затмением она поняла, что он не готов задуматься о мире с Сардовией, и, вероятно, никогда готов не будет. Максимум, на что можно рассчитывать, – на шанс спасти его жизнь.

Жизнь, в которой ее уже не будет – после того, что она собирается сделать. Что ей сделать придется.

Таласин заставила себя отложить мысли об Аларике в маленький ящичек в своем сознании, а ящичек этот запереть на замок. Сейчас самое важное – продолжать двигаться вперед. И пройти через этот совет.

— Нам не нужно никого убивать, – заявила она. – Мы выяснили, что с Бакуном можно договориться. Теперь наша задача – донести это знание до следующего раза.

Голос ее слегка дрогнул. Тысяча лет – это очень много.

— Но можно ли с ним договориться до того, как он выдохнет пустоту в ночь семилунного затмения? – спросил Гитаб, и от внимания Таласин не укрылось, что обращается он к ней куда мягче, чем к Урдуе. – Или нашим потомкам все равно потребуется магия затмения, чтобы остановить Мертвый Сезон? Ведь нет никакой уверенности в том, что мы будем обладать ею через тысячу лет.