[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 155

Пастырь менял шаг винтов. Через багровый кабель, впившийся в шину данных, он перенастраивал бортовую электронику, и конвертоплан послушно умирал, разучиваясь летать.

Я стоял на коленях с ножом в левой руке и дулом ПМ у визора. Стальной кружок мушки упирался в бронестекло в двух сантиметрах от моего левого глаза. Мозг работал.

ПМ в упор по визору «Трактора». Калибр 9×18 Макаров, начальная скорость пули 315 метров в секунду. Визор треснут, но это армированный композит, рассчитанный на осколки и рикошеты. Пуля пробьёт стекло, потеряет энергию, ударит в лобную кость аватара. Тяжёлый инженерный аватар. Усиленный череп. Сотрясение мозга оператора, контузия, временная потеря координации. Но не смерть.

А вот кабель в щитке убьёт всех через тридцать секунд. Двигатели уже расходились, и если Пастырь перевернёт машину над пропастью…

Кира смотрела на меня своими пустыми снайперскими глазами, и палец лежал на спусковом крючке, и она ждала ответа. Ждала, что я брошу нож. Ждала, что отдам Ядро.

Плохо знала сапёров.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то, сам не знаю что, может, попрощаться, может, выматериться, потому что иногда между этими двумя вещами нет разницы…

Как вылез Шнурок.

Серо-зелёная молния вылетела снизу, из-под ног Кота, который сидел, скрючившись, у переборки. Маленькое тело троодона пронеслось по рифлёному полу бесшумно, стремительно, на полусогнутых задних лапах, прижав передние к груди.

Шнурок не видел пистолета. Не понимал тактической обстановки. Не знал слов «предательство» и «заложник». Он видел одно: существо угрожает вожаку. Шестьдесят пять миллионов лет эволюции сжались в один бросок.

Маленький динозавр вцепился бритвенными зубами в незащищённую полоску синтетической кожи между бронепластинами на икре Киры.

Звук был… мокрым. Хруст прокушенной мышечной ткани, треск рвущихся волокон, и Кира вскрикнула, резко, коротко. Скорее от неожиданности, чем от боли.

Её палец дёрнулся на спуске.

Грохот. В замкнутом салоне конвертоплана выстрел из ПМ ударил по барабанным перепонкам, как кувалда по рельсу.

Пуля чиркнула по визору «Трактора», вспоров композит, и по бронестеклу пошла паутина трещин, густая, ветвистая, мгновенно залившая левый глаз белой слепой мутью. Удар мотнул мою голову назад, затылок впечатался в край переборки, и мир на полсекунды превратился в гудящую, звенящую темноту.

Полсекунды.

Я ударил.

Левая рука с тактическим ножом пошла не вперёд, не на Киру. Широкий боковой взмах, от бедра, по дуге, и лезвие рассекло воздух с тихим свистом и врезалось в багровый кабель Пастыря у самого входа в технический щиток.

Ощущение было, как рубить мокрый электрический провод под напряжением. Нож вошёл в плоть кабеля, и мицелий оказался плотным, волокнистым, пружинящим под лезвием.

Я провернул кисть, вгоняя сталь глубже, и кабель лопнул с влажным чавкающим звуком. Из обрубка брызнула чёрная густая слизь, горячая, пахнувшая прелой землёй и медью, и ударила мне в грудь, залив треснувший визор и нагрудную пластину. Из обрубка посыпались искры, жёлтые, с треском замкнувших контактов в щитке.

Кабель забился.

Обрубленный хвост, оставшийся в салоне, затрясся в конвульсиях, хлестнул по полу, ударил по стене, оставляя бурые полосы слизи на переборке. Кончик, торчавший из щели аппарели, дёрнулся наружу и исчез в ледяном воздухе за бортом.