Год Горгиппии - Софа Вернер Страница 156

— Почему упаду? – мой голос дрожит.

— Затрясутся ноги, – он пожимает плечами, словно мы говорим о чём-то совсем обыденном. – Потому что тебя испугают. Пропастью или кошмаром каким – не знаю, но испугают точно.

Я тяжело сглатываю и гляжу на свои стопы в последний раз. Шевелю пальцами, пытаясь понять, нужны ли мне сандалии или лучше идти босиком. Легко предугадывая мои опасения, Ираид выпаливает:

— Босиком. Ты должна чувствовать стопами соприкосновение с мостиком.

— Зачем ты помогаешь мне?

— Неправильный последний вопрос. Тебе сейчас стартовать.

Спохватившись, я тут же бодаю его древком в живот, и Ираиду приходится удерживать меня руками, пока я разминаюсь на носках.

— Просто пожелай мне успеха.

— Я желаю тебе добраться до той стороны невредимой.

Ираид улыбается мне, и я не могу удержаться от доброты в ответ. Его поддержка одевает меня в броню, крепкий корпус силы смыкается от шеи до пят. Я ощущаю себя гибкой и крепкой, как древко, которое выдержало нашу с Путеводным перепалку.

Солнце ревниво трубит: пора. Ираид отпускает меня, и я уверенно шагаю вперёд, не придавая значения ни усталости, ни голоду, ни жаре. От шага к шагу я замечаю ухудшение состояния проигравших и благостность на лицах победивших – если Шамсия отдыхает в тени, то я до костей горю от взошедшего над головой Солнца.

— Увидимся на той стороне. Передай всем.

Он кивает и вынужденно отступает – всех не участвующих в состязании оттесняют прислужники Игр. Я совсем перестаю замечать клокочущую толпу, но они всё ещё тут, даже по обе стороны от разлома. Передо мной – тонкая перекладина шириной в стопу, переброшенная через пропасть. По обе стороны она утоплена в камни, так и крепится, формируя тем самым мостик между этой стороной и противоположным краем обрыва. Я не знаю, из чего сделан этот путь, – может, перекладина сразу же прогнётся или сломается, стоит мне на неё ступить?

Подошедшей Медине я ободряюще киваю – девочка дрожит от страха, – а вот Атхенайе улыбаюсь что есть силы, преисполненная сожаления и волнения за неё тоже. Она словно тень самой себя на бледном камне.

Прислужник неосторожно тычет меня в спину, вынуждая сделать неловкий шаг к крайней отметке. Я чуть было не нарушаю завет Ираида, почти заглянув в пропасть, но успеваю зажмуриться прежде, чем разум осознаёт, что́ увидели глаза. Стараюсь спокойно дышать и наконец следую к противоположной равнине.

Первый шаг даётся тяжело – осторожно прощупываю устойчивость. Много плоских досок перетянуты верёвками так, чтобы выдержать нетяжёлого человека. Но выдержат ли они меня? Я ступаю ещё раз, нажимаю посильнее, и мост вздрагивает. На глаза наворачиваются слёзы, меня охватывает жалость к самой себе. Мост оборвётся подо мной. Оборвётся ведь!

Я испуганно делаю два шага, словно хочу сбежать от неприятных мыслей. Следующий рывок даётся легче – словно чувствую, как именно движется подо мной мост, чуть провисая от движений. На шестой перекладине я вздрагиваю и опасно пошатываюсь, вскрикнув. Толпа голосит мне в ответ – кажется, это даже слова поддержки. Стараюсь провернуть то, что показывал мне Ираид, только увереннее – балансирую с древком, глядя вперёд. Мои мягкие ноги твердеют, и я перестаю дрожать. Ветер треплет мои волосы, выбившиеся из плотной торжественной причёски, они застилают мне глаза.