Павший - Анна Щучкина Страница 156

Старший взглянул на меня без выражения.

— Принц уехал вперед с разведкой, ваше высочество. А эти двое нарушили приказ. Самовольное распределение продовольствия населению. Против указа императора.

Это была ложь. И все это знали.

На самом деле Тан и Аджит накануне поделились хлебом с семьей беженцев – стариком, женщиной и двумя детьми, которых выгнали из обоза как лишние рты. Их палатку сожгли. Тан выдал им паек.

И теперь расплачивался за это.

Первый удар. Аджит вздрогнул, но не закричал. Второй – Тан стиснул зубы так, что, кажется, сломал один. Третий – оба опустили головы. Не от стыда. От ярости, которую нельзя показать.

Я не могла остановить это. Не имела права. Но могла стоять рядом. Видеть. Запоминать.

Четвертый удар. Кожа на спине Аджита лопнула. Он выдохнул – коротко, как будто его ударили в живот.

Тан поднял глаза. Нашел меня в толпе. Взгляд – не мольба, а предупреждение: не вмешивайся.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль помогала не закричать.

Пятый удар. Шестой.

Командир не спешил. Каждый замах – четкий, холодный, как удар топора по дереву. Он не ненавидел их. Он просто исполнял волю Астраэля. А император не терпел сочувствия. Оно делало людей непредсказуемыми.

Седьмой удар – Аджит упал на колени, но веревки держали. Восьмой – Тан начал бормотать молитву.

Девятый – вернее, десятый. Первый, самый болезненный и важный, я проспала.

Командир опустил плеть.

— Достаточно. Пусть запомнят.

Лейтенантов отвязали. Оба еле стояли на ногах. Санитары подхватили обоих, завернули в чистые простыни – не из жалости, а чтобы не пачкать лагерь кровью.

Я подошла, когда их вели к палатке раненых, и тихо пообещала:

— Я приду.

Аджит кивнул. Тан попытался улыбнуться – и тут же поморщился.

Они не просили о помощи. Не жаловались. Они знали: жалобы – признак слабости, а слабость означает смерть.

Я вернулась в шатер. Руки дрожали, но не от страха. От бессилия.

Астраэль не наблюдал за наказанием сам. Ему это не требовалось. Его власть – в каждом ударе плети, в каждом молчаливом взгляде, в каждом приказе, исполненном без вопросов.

Он убивает не только существ. Он убивает доверие, сострадание. Надежду.

Но сегодня он ошибся. Потому что я все видела – и не сломалась. Лишь поняла кое-что: если мы проиграем, то не из-за страха. А из-за того, что слишком долго молчали. Слабость – это роскошь, но молчание – предательство.

И я больше не стану молчать.

Глава 53. Эжен

Мама кричала: «Не трогайте моего ребенка!»

Они не тронули. Бросили меня умирать.

Записка из архива сиротского приюта

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Мне снилось, что мы с Асирой строим дом.

Не замок. Не крепость. Просто – дом.

На холме, среди весенних равнин, где трава уже зеленая, а деревья цветут белым дымом. Мы вбивали последний колышек для забора, и она смеялась – тихо, как колокольчик под ветром. Мы решили, что в доме будет общий зал с очагом, кухня с окном на восток, спальни для всех, кто придет с пустыми руками и полным боли сердцем. А на чердаке – лаборатория: сушеные травы, стеклянные колбы, книги. Там будут учить детей читать по звездам и лечить раны без слов.

Я вошел внутрь. Пол еще не выложили доской, а сквозь щели в кровле пробивался свет. Асира стояла у будущего очага и говорила: