[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 157

— Батя! Бей! — Сашка кинул ШАК.

Карабин пролетел два метра по воздуху, тяжёлый, неуклюжий, и я поймал его левой рукой за ствольную коробку. Пальцы сомкнулись. Правая рука легла на пистолетную рукоять, палец нашёл спусковую скобу.

И тут же я понял проблему.

Правая нога мертва. Колено заклинило окончательно, шарнир провернулся и застыл под углом, и я не мог встать в стрелковую стойку. Левая рука дрожала после перегрузок, после блокировки суставов, после ретрактора. ШАК-12 весил двенадцать килограммов. Крупнокалиберный карабин, рассчитанный на стрельбу с упора, с сошки, с бронированной турели. Стрелять из него одной рукой, с трясущейся опорой…

Сашка упал на одно колено передо мной. Развернулся лицом к щели аппарели. Подставил плечо, левое, костлявое, обтянутое грязной тканью лёгкого технического комбинезона.

— Упирай! — вскрикнул он.

Я положил тяжёлый ствол ШАКа на плечо сына.

Горячий металл ствольной коробки лёг на худую ключицу. Сашка дёрнулся от веса, стиснул зубы и упёрся обеими руками в пол, расставив колени для устойчивости. Его тощая спина напряглась под комбинезоном, лопатки выступили, как крылья подстреленной птицы.

Живая сошка. Идеальная? Нет. Костлявая, дрожащая, с ушибленным плечом и негнущимися ногами. Но единственная, которая у меня была.

Сапёр работает с тем, что есть.

Я прижался щекой к прикладу. Прицел ШАКа, тяжёлая оптика с просветлёнными линзами, поймал проём аппарели, ветер, небо и летящую на нас смерть.

Кетцалькоатль заполнил прицел целиком. Серо-чёрная кожа, покрытая грибным налётом. Раскрытый клюв с рядами зубов. Пульсирующие кабели мицелия вдоль шейных позвонков. Маленькие красные глаза, неподвижные, не знающие страха, потому что страх это привилегия свободного разума, а эта тварь давно не принадлежала себе.

Пастырь на спине, вросший в ящера, протянувший жгуты мицелия вперёд, к нам, и его чёрные пустые глаза смотрели прямо в мой прицел.

Я не целился в Пастыря.

Я целился в грудной сустав правого крыла кетцалькоатля. Массивный костный узел, где плечевая кость соединялась с лопаткой, где крепились мышцы-разгибатели, те самые мышцы, которые держали двенадцатиметровое крыло в воздухе на скорости сто двадцать километров в час. Несущий элемент конструкции. Точка напряжения.

Сапёрская логика. Не ищи, что убить. Ищи, что сломать.

Выдох.

Грохот.

Отдача ШАКа вбила приклад мне в плечо, прошла через ствол, через плечо Сашки, и я услышал, как сын вскрикнул от удара, короткий сдавленный звук сквозь стиснутые зубы. Пуля покинула ствол, пересекла двадцать метров открытого пространства за долю секунды и вошла в грудной сустав кетцалькоатля.

Влажный хруст. Сустав разлетелся. Обломки хряща и осколки кости выбило наружу, вместе с фонтаном густой бурой крови, которая мгновенно разлетелась каплями в набегающем потоке воздуха. Мышцы-разгибатели, лишённые точки опоры, разошлись. Правое крыло, двенадцать метров перепонок и костей, дёрнулось, потеряло натяжение и начало складываться.

Аэродинамика не прощает асимметрии.

Встречный поток воздуха вдавил сломанное крыло внутрь, как вдавливает сломанный зонт порыв ветра. Левое крыло продолжало работать, толкая тварь вперёд и влево, а правое волочилось, и гигантское тело кетцалькоатля начало вращаться. Медленно, сначала почти красиво, потом быстрее, и траектория, направленная на приоткрытую рампу конвертоплана, изогнулась, ушла вниз, и вращающийся клубок из кожи, костей и перепонок пронёсся мимо аппарели в трёх метрах, обдав салон ударной волной вонючего, влажного воздуха.