Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 157

Только девочка-сихиртя готовилась спустить на воду лодку. Холодные волны уже несколько раз окатили ее, промочив одежду. Но какое Синеокой было дело до благополучия смертной?

«Скорее, вернемся к Маре и Птенцу, – призывала ее Кайя. – Вождь-змей сказал, что ты не его жена. Ну и ладно! Возвращайся в свой дом – великий венец. Будем жить так, как жили прежде. Я сама отомщу Безымянному…»

— Замолчи, – бормотала Седда Синеокая, орудуя веслом.

Ей наконец удалось взобраться в лодку, и теперь она старалась развернуть ее носом к северу.

«Ты куда? Нам в другую сторону! Птенец не кормлен целый день!»

— А мне-то что? – отмахнулась Синеокая.

«Ты разве не чувствуешь, как тяжела от молока грудь? Мой сын голоден!»

— Вот и прекрасно. Давно мечтала избавиться от бесполезного головастика…

«Куда ты собралась?!»

— Тебя это не касается.

«Поворачивай! И убирайся из моего тела!»

— Еще чего! Теперь это мое вместилище на ближайшие годы. Не слишком казистое, на мой вкус. Зато молодое и крепкое. Оно послужит мне долго…

Седда подняла голову и принялась высвистывать попутный ветер.

«Я тебя пригласила – значит, могу и выгнать! Не забывай, я гейда! Не сейчас, так позднее я узнаю, как…»

— Показать тебе кое-что?

Седда перекинула через плечо косу, обернула ее вокруг шеи и начала тянуть.

«Перестань!» – хотела воскликнуть Кайя, но тело не слушалось. Несколько мгновений борьбы, и мир начал меркнуть…

— Поняла, кто хозяйка этому вместилищу? – строго сказала Синеокая, выпуская косу. – Молчи и подчиняйся, не то утоплю.

«И сама упокоишься на морском дне!»

— Ладно. Будь по-твоему. Вернемся на матерый берег, и ночью я задушу твоего Птенца! Нет, ты сама его задушишь!

«Прошу! Не надо!»

— Тогда покорись. Будь послушна.

«Я буду послушна!»

— Ну вот и младенец на что-то пригодился, хе-хе…

Душа Кайи обливалась кровью. Представилось, как голодный Птенец, лишившийся матери, горько плачет в колыбельке среди камней…

«Надеюсь, Мара позаботилась о нем…»

— Да, пусть тунья накормит его сырой рыбой, – съязвила Седда. – Все лучше, чем стать добычей песцов.

По щекам Кайи текли слезы.

— Плачешь?! – Синеокая возмущенно выпрямилась. – Из-за чего? Это мне надо плакать! Супруг прогнал меня! Я не понимаю почему… Видно, он так и не вспомнил. Что еще за истинная жена? Мне ли не знать, что это я? Нет, он по-прежнему мыслит, как человек… Надо сыграть на этом…

Развенчанная богиня призадумалась:

— Ему слишком хорошо, вот в чем дело! Он стал ярлом Соляных островов, ему больше ничего не надо, он всем доволен… А вот когда ему худо, когда против него кто-то выступает, особенно близкий, он сразу обращается к силе Змея! Как в день предательства братьев…

Она ухмыльнулась, кое о чем вспомнив:

— Что ж, сделаем так, чтобы ему стало очень, очень худо…

* * *

Крум стоял у кормила, глядя на звезды. Путь на Змеево море вдоль полуденного берега Дышащего моря хорошо известен нордлингам, но долог и скучен. День за днем справа проплывают безотрадные скалистые берега северного Финнмарка. Нет здесь ничего, кроме камня, покрытого пятнами лишайников, снега и льда.

Старший Хальфинн проходил этим путем уже не раз и, верно, мог бы провести корабль в Змеево море с закрытыми глазами. Поэтому он сонно слушал, как плещет вода за бортом, как вздохи ветра наполняют парус, и понемногу клевал носом… Но не дело кормщику спать – Крум то и дело встряхивал головой, гоня сон. А то уже начало чудиться, будто на борт корабля села большая птица с синими глазами!