В час, когда замурлычет кот… - Анна Леденцовская Страница 16

Проснулась Вера Дмитриевна оттого, что теплые детские пальчики аккуратно расправляли на подушке ее распущенные волосы. Робкая улыбка Хиль была первым, что увидела Вера, открыв глаза, и это было настолько неожиданно, что она прослезилась от умиления и нежности, невольно встревожив девочку.

— Тетя Вера? Я сделала что-то не то? Я только погладила ваши волосы. Они такие красивые, почти как были у мамы. Я видела… на портрете. — Малышка печально вздохнула. — Я больше не буду, если вам не нравится. Жаль, что вы их все время прячете в странный колобок.

Колобком Хиль назвала небрежную гульку, в которую Вера закручивала свою шевелюру, чтобы та не мешала ей заниматься делами. На какие-то прически не хватало ни времени, ни желания, а обрезать светло-каштановые густые локоны было жаль.

— Нет-нет, бусинка. Гладь сколько хочешь, — поспешила успокоить Вера расстроенного ребенка. — Я даже научу тебя заплетать косички, и ты сможешь делать мне прически, если пожелаешь.

— Правда? — обрадовалась девочка, удобно устраиваясь рядом на подушке и снова начиная перебирать Верины волосы. — А почему тогда ты плакала?

— Это от неожиданности и счастья, что с нами все хорошо, — не зная, что еще сказать, выпалила Вера, заодно пытаясь сообразить, как умыть ребенка, где раздобыть одежду и когда их позовут к завтраку.

А еще она, к своей досаде, бегло оглядев помещение, не обнаружила рыжего прохиндея, у которого хотела спросить про все это в надежде получить совет. Видимо, кот решил озаботиться своим пропитанием и отправился на поиски оного. Другой причины для него покинуть уютную лежанку из кресла Верочка придумать не могла.

«Раз спросить не у кого, значит, придется разбираться самой», — недолго думая, решила она.

— Хиль, надо умыться и пойти поискать папу или кого-нибудь еще, кто может нас накормить, — предложила она девочке.

Малышка с готовностью кинулась надевать сложенное на стульчике платье, а Вера с грустью осмотрела свой единственный наряд. Спортивки и футболка, после того как она в них спала, вид имели не очень симпатичный. Радовали только тапочки. Во-первых, в них было тепло и комфортно, а во-вторых, в этом месте они выделялись единственным ярким пятном.

Хиль с завистью посматривала на них, натягивая свои поношенные ботики.

«Безобразие, конечно, так мрачно одевать ребенка. Надо бы что-то повеселее и удобное, а то это платье совсем не подходит малышке. Мало того что оно тускло-бордового цвета, так еще и ткань похожа на плотную тафту, топорщащуюся складками, — размышляла Вера Дмитриевна, торопливо ополаскивая лицо леденящей кожу водой из рукомойника. — Брр… холодная какая».

— Почему холодная? Вы такую любите? — Девочка сунула пальчик под струю, а потом, как Аладдин лампу, потерла замысловатый символ на серебристом боку умывальника, принятый Верочкой за украшение. — Вот теперь теплая.

Вера Дмитриевна недоверчиво проверила воду.

— И правда теплая. А если я попробую?

Как они с Хиль выяснили опытным путем, никакие Верины манипуляции ничего не меняли, что, конечно, создавало для нее определенные неудобства, о чем тоже не мешало бы позаботиться.

Только вот обсудить это с господином Морбейном за завтраком не вышло. В коридоре, куда Вера Дмитриевна с девочкой вышли, их ждал очередной скелет в манишке с бабочкой и белоснежных манжетах, который жестом предложил следовать за ним.