Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова,Наталья Фирст Страница 16

— Целый булыган!

— Вы кого-нибудь видели? - переминаясь босыми ногами в дверях, спросила я. - Гляньте наружу, вдруг там кто-то есть?

Кусь прошмыгнул сквозь разбитое окно. Следом устремился Хрусь.

— Вижу! Вон он, - запальчиво воскликнули братцы. – Бежит!

— Убегает гад, так что пятки сверкают.

— Держите его! Держите! - оживилась я. - Поймать сможете?

— Сделаем!

— Это мы моментально! - пообещали братцы.

— Только далеко не улетайте! - крикнула я им вслед, но оба уже испарились.

Я опомнилась, что так и стою в ночнушке, без обуви, и, шагая через две ступеньки, понеслась наверх.

— Виола, а ты куда? – за спиной раздался голос бабули. – Живо вернись! Не ходи туда, посиди-ка пока на кухне.

* * *

С такой скоростью одеваться мне еще не доводилось. Спустившись обратно, я осторожно заглянула в торговый зал. Кто его знает, что там следует ждать?

Весь мой красивый, отмытый вчера бабулей до блеска пол был равномерно усеян большими и маленькими осколками. Окно зияло пустой рамой, через которую внутрь залетали капли дождя, ветер радостно колыхал занавески. Мне стало зябко в тонком платье и муторно на душе.

В центре зала валялся камень килограмма на два, обернутый в бумажку. Мне показалось это странным. Какая глупость! Неужто нельзя было кинуть просто камень? Я нагнулась, подняла булыжник, осторожно сдула стеклянную крошку и удивилась еще сильнее.

Бумага поверх него была обвязана тонкой бечевкой. Это уже совсем не лезло ни в какие ворота. Зачем кому-то понадобилось бить мне окно, да еще и таким странным снарядом?

Руки меж тем распутали узел на веревке и освободили лист серой бумаги.

Я прочла одно единственно слово и замерла. Щеки запламенели алым. От злости. От стыда. От несправедливой обиды.

На листе было выведено большими кривыми буквами: «Потаскуха!»

Я изумленно смотрела на это отвратительное послание, чувствуя закипающие в глазах слезы. Кому я так насолила, чтобы сводить счеты столь жестоким и бессердечным способом?

Ответ напрашивался один – тетка Режина. Вот же гадина!

Я бросила отвратительную бумажку на прилавок, водрузила сверху камень и побежала за щеткой с совком, чтобы окончательно не разреветься.

— Не суетись, Наташа Риммель, сейчас мы все исправим, – поймала меня в коридоре бабуля.

Точно! Она же у меня стекольный мастер, значит все не так уж страшно.

Я на всякий случай отодвинулась к стеночке, чтобы не задело осколками, которые полетят к окну.

Тереза меж тем подросла, воздела руки в дирижерском жесте, и... не случилось ничего.

* * *

Не получилось! Как же так?

Облетев комнату по периметру, она зависла под потолком в центре.

Призрачные глаза зажглись, как два прожектора, пространство заволоклось синим дымком и повеяло потусторонним холодом.

Осколки стекла жалобно звякнули, подпрыгнули и опять остались на своих местах.

Бабуля обескуражено кхекнула, а я не выдержала такого фиаско и дала волю слезам. Ну где сейчас взять такие огромные куски стекла? И во сколько мне встанет ремонт? Хотя, с открытием вчерашнего клада, деньги уже не так важны. Но все же...

Я уныло развернулась и поплелась обратно в кладовую за щеткой и совком.

— Не плачьте, мадемуазель Наташа, – робко сунулась навстречу Виола. – Давайте, я все уберу.

–Не надо, – хлюпнула я носом. – Стекло острое, еще порежешься. Сейчас вернутся дракошки, пойду звать дядюшку Лео. На него вся надежда.