Сделка с драконом. Мачеха поневоле - Дита Терми,Эя Фаль Страница 16

Глава 7. Кухонный переворот

Я проснулась с ощущением, что проспала как минимум сутки.

Я, попавшая в тело Ирмы, всё ещё привыкала к новому режиму – никаких тебе ночных бдений над рукописями и утреннего кофе литрами. Здесь вставали рано, с первыми лучами бледного северного солнца, которое едва пробивалось сквозь тяжёлые тучи.

Я накинула первое, что попалось под руку из гардеробной Ирмы – тёмно-синее платье с высоким воротом и серебряной вышивкой по рукавам, – и, кое-как причесавшись, отправилась искать столовую.

Вчерашний вечер прошёл на удивление спокойно. Айлин освоилась в новой комнате, Элисса доложила, что девочка даже улыбнулась, когда увидела пуховое одеяло. Кайлэн после своего стремительного ухода из моей спальни больше не появлялся. И это, наверное, было к лучшему. Мне нужно было время, чтобы переварить вчерашнее.

Он коснулся меня. Он слышал моё сердце. Он видел меня насквозь.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Сначала завтрак. Потом разбор полётов с собственными гормонами.

В малой столовой, куда меня проводил услужливый лакей, было прохладно и пусто. Камин горел, но слабо, будто слуги экономили дрова. За длинным дубовым столом, сжавшись в комочек на самом краю стула, сидела Айлин.

Перед ней стояла тарелка.

Я подошла ближе и всё поняла без слов.

Каша. Овсяная, судя по виду. Она застыла в тарелке одним сплошным серым комком, по краям которого уже выступила ледяная корка. Айлин ковыряла эту субстанцию ложкой, но даже не пыталась поднести её ко рту – просто водила по поверхности, оставляя бороздки, как на мёрзлой земле.

Увидев меня, девочка вздрогнула и отдёрнула руку, будто её застали за чём-то запретным.

— Я... я пытаюсь есть, – пролепетала она. – Правда. Просто она... она...

— Холодная? – закончила я за неё.

Айлин кивнула, не поднимая глаз.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять закипающую внутри ярость.

Ладно. Спокойно. Ты теперь злая мачеха, помнишь? Злые мачехи не бегают с криками «как вы смеете морить ребёнка голодом!». Они... капризничают. Устраивают сцены. Требуют идеального сервиса для себя, любимой.

Я положила руку на плечо Айлин и чуть сжала.

— Сиди здесь. Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

Глаза девочки расширились от ужаса – она явно решила, что я иду жаловаться папе на неё. Но я уже развернулась и решительным шагом направилась прочь из столовой.

Кухня нашлась быстро – по запаху. Точнее, по запахам. Пахло там сложно и противоречиво: чем-то жжёным, чем-то прокисшим и одновременно пресным, как больничная еда.

Я распахнула дверь и вошла.

Картина маслом: огромное помещение с каменными сводами, почерневшими от копоти очагами, парой вертелов, на которых что-то подозрительно худосочное вращалось, и толстым мужиком в переднике, который стоял у стола и с аппетитом уплетал что-то из миски.