Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 160

Мое возбуждение спадает, когда он проводит ладонью по грубым рельефным шрамам, пересекающим бедро. Морщась от неприятного чувства, беру его за руку и тяну к другому своему бедру – гладкому, неизуродованному.

— Здесь красивее, – шутливым тоном говорю я.

— Ты вся прекрасна, Голубка, – шепчет он мне на ухо.

Он замедляет движения и снова берет в плен мои губы. Наслаждение бежит по телу, словно электрический ток. В какой-то безрассудный миг приходит искушение открыть тропу и проверить, не опущен ли его щит, найти в нем трещинку и проникнуть внутрь, проверить, правду ли говорит Кросс – действительно ли ему так же хорошо, как мне. Но я отбрасываю этот порыв. Даже если его сознание сейчас открыто – не хочу знать! Хочу только чувствовать.

— Я уже вот-вот!.. – говорю я, приподнимаясь навстречу его толчкам.

— Правда? – губы его снова находят мою шею. – Погоди, я доведу тебя до конца!

Его ловкие пальцы, проникнув между нами, нащупывают тугой бутон, пульсирующий в ритме моего сердца. Он начинает тереть мне клитор круговыми движениями, не переставая двигаться: вперед-назад, вперед-назад. И в самой середине моего существа рождается и нарастает немыслимое наслаждение, стягивается в узел – все туже и туже, пока напряжение не становится нестерпимым.

В миг, когда Кросс проникает языком мне в рот, в миг, когда я слышу его стон, напряжение сменяется взрывом. Я зажмуриваюсь и громко кричу, по телу проходит волна наслаждения. Едва слышу его низкий стон, едва замечаю, как он вцепился пальцами мне в бедро, – и понимаю, что он тоже достиг разрядки.

Оба мы тяжело дышим. Кросс падает на меня, и мы лежим на столе, обнаженные, приходя в себя после этого путешествия в рай.

Но слишком быстро блаженство рассеивается, и вступает в свои права реальность.

Что я наделала?

Это же сын Генерала!

Меня охватывает стыд, столь неожиданный и острый, что к глазам подступают слезы. Что за безрассудство! Как я могла?

Возможной беременности я не опасаюсь. Согласно указу, принятому Генералом лет десять назад, все гражданки фертильного возраста ежегодно получают противозачаточные инъекции. Пара, заинтересованная в создании семьи, должна сообщить об этом Системе. Нет, меня беспокоит совесть. Мораль. Не понимаю, как теперь смотреть на себя в зеркало.

Что же я наделала?!

Вдруг меня охватывает тошнота. А затем Кросс встает, от его движения по телу проходит новая волна удовольствия – и становится еще хуже. Без него я ощущаю себя… опустевшей. И чувствую, как вновь пробуждается желание.

— Рен!

Он так редко зовет меня по имени, что я каждый раз вздрагиваю.

— Я что-то сделал не так? – хрипловато спрашивает он. На лице тревога и забота.

— Нет. Все хорошо.

Встаю, оттолкнувшись от стола, оглядываюсь в поисках сброшенной одежды. Несколько секунд он смотрит, как я одеваюсь, затем тянется за своими штанами. Очень стараюсь на него не смотреть: не хочу, чтобы его нагое тело развеяло мою решимость. Я не могу… не имею права снова его хотеть!

— Наш уговор в силе, – говорю я.

— Какой уговор?

— Сейчас я ухожу – и на этом все. Больше это не повторится. Так что, надеюсь, ты получил все, что хотел, и на продолжение не рассчитываешь.

— А ты? – интересуется он, задумчиво наклонив голову.

Смотрю ему в глаза и отвечаю:

— И я.