Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Далин Страница 160

— От них очень мерзко, да? – спросила я. – Нестерпимо, люди умирали от омерзения?

— От омерзения помирать – дело нежное, господское, – чуть усмехнулся солдат. – Помирали, да… только, по-моему, от бескровия умирали. И от потери сил… а так, конечно, очень гнусные твари.

Разговор немного оживил пленных – или моё присутствие, не знаю. Тяпка перестала дичиться, подошла – и солдат с тёмным от въевшейся копоти лицом, который, кажется, почти не существовал в реальности, погружённый в собственные мысли, вздрогнул, будто очнулся, и погладил её по голове. И увидел меня:

— Вот удивительно… неужели сама леди Карла?

— За вами вот пришла, мэтр! – сказала я как можно веселее.

— Как бы не поздно, прекрасная леди, – тихо прошелестел совсем уж немощный старик.

Как на нём оказалась наша форма? Как он оказался здесь?

— Сколько вам лет, мэтр? – спросила я.

— Тридцать один на Блаженную Арну, – шепнул старик.

Ужас окатил моё сердце жаром.

— А вам? – спросила я того, седого, кто рассказывал о клопах.

— Двадцать пять, – сказал он с той же чуть заметной печальной усмешкой. – Не похоже, леди?

Я взглянула на Клая – и он кивнул:

— Думаешь, не столько кровь…

— Сколько жизнь, – сказала я. – Хаэле, значит, около ста лет? Интересно, куда ещё шли их жизни… ах, как интересно, Клай! Чудовищно и прелюбопытно! Как жаль, что не вышло её тут же удушить, гадину…

Ярость подняла во мне Дар – и его отсвет чуть вернул живых красок лицам солдат, что оказались рядом со мной. Мои кулаки сжались сами собой, так что ногти впились в ладони.

— Как думаешь, Клай, эта гадина сдохла?!

Клай шевельнул плечом – человек бы пожал, фарфоровые были не так гибки:

— Во всяком случае, отток прекратился. Сейчас они чуть живее. Может, эта дрянь обратима? Просто время нужно?

— Мы непременно узнаем, – сказала я громко. – Надо с Ольгером поговорить, может, какая-нибудь алхимия поможет… и с Отцом Святейшим – может, отмолить можно…

Я была права: меня услышали. Пленные встряхивались и поднимали головы – может, начали надеяться.

— Братцы, – сказал Клай, – вам поесть надо. Даже если не хочется. Вы, главное, на этом свете удержитесь, а учёный люд в столице уж придумает, как вас вылечить.

— Непременно вытащим, – сказала я. – Вот увидите, вытащим!

— Своих только? – с горечью спросил полулежащий на земле худющий парень без возраста в клочьях перелесской формы.

— А вы тут все свои! – крикнула я. – Кто против ада, тот и свой!

— А кто не против, – сказал седой, наш первый знакомец, – того ведьма в охрану брала. Или трупы таскать жрунам на поживу. Или ещё на какую подлость. Так и говорила: ну, рядовой, принесёшь присягу… мне… будешь жить!

— А вместо груди у ней – ощеренная башка. – Темноволосый парень с совершенно белой чёлкой и висками, в рубахе, присохшей кровью к ране на плече, попытался привстать, но не хватило сил. Клай помог ему сесть. – Ей и присягать. Аду, значит.

— Мерзко, – простонал перелесец. – Лучше дезертиром, лучше сдохнуть…

— Они, значит, видят сквозь гламор? – спросила я Клая. – Как? Простые ребята же…

— Да она от них и не скрывала, – сказал Клай. – Скорее наоборот. Если уж так перепугались, что присягнут, – никуда не денутся, будут служить как миленькие…

— Но ты сказал, это только солдатики, – напомнила я. – А Ланс…