Павший - Анна Щучкина Страница 161

Мама спела колыбельную, сказала, что скоро утро.

Но утро не пришло – пришли люди с факелами.

Я сидел в печке и слышал, как трещит дерево.

Потом стало тихо, и я понял, что песня кончилась.

Записка из архива сиротского приюта

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

В катакомбах дышалось иначе, чем в коридорах дворца. Звук не скользил по мрамору и шпалерам, он уходил в кости земли, отзываясь глухим эхом в пустых глазницах черепов, что смотрели на нас из ниш. Мои шаги звенели, словно я шел по клавишам гигантского клавесина, сложенного из человеческих ребер. Пахло влагой и железом. Временем, которое застыло, как янтарь.

— Здесь, – произнес я, коснувшись шершавой кладки. Камень под пальцами был прохладным и знакомым. – Здесь я прятался все свое детство.

Аниса поежилась.

— Я сказала бы, что это не место для ребенка… Но даже тут лучше, чем в самом дворце.

— Так и есть. – Я взял лампу в другую руку, чтобы давать Анисе больше тепла. – Я убегал сюда от нянек с их слащавыми улыбками и холодными руками. От императрицы, которая… уже в прошлом. Иногда я даже пробирался в его кабинет. Эти стены стали моей школой жизни. Они учили меня тому, чего не преподают принцам.

Мы шли вдоль невидимых ребер дворца, по артериям его каменного тела. Где-то в глубине глухо хлопнула дверь. Я провел ладонью по знакомому выступу, нашел щель и вытянул тонкий ключ. Металл казался теплым. Замок отозвался сухим щелчком, и плита ушла внутрь на ладонь.

Узкий лаз вывел нас к резной панели. На ней виднелась зарубка, оставленная детским ногтем: кривая, неуклюжая звезда – наверное, морская. Она появилась здесь, когда я, стоя на цыпочках, едва-едва дотягивался до этой панели.

— Ты очень смелый, – сказала Аниса.

Я нажал скрытую пружину, и панель с тихим шорохом сдвинулась влево.

— Недостаточно.

Кабинет встретил нас запахом чернил и смолы. Две луны блестели в окне серебряными монетами, отбрасывая холодный свет на ряды книг, что стояли строем, как гвардия мертвых знаний. Мы подошли к стене, где хитросплетенный узор скрывал потайную дверцу. Мои пальцы нашли холодную латунь, и щелчок разрезал ночную тишину. В глубине открылся сейф. Там лежали дневники: темная кожа, упругие корешки, бумага, которая держит слово крепче, чем кость держит плоть.