Триединое Королевство - Anne Dar Страница 162

— Флорентина?

— У неё гипнотическое пение: пока поёт – попавший под гипноз остаётся в гипнотическом состоянии, но стоит её пению прерваться, как падает и гипноз. То есть, не слишком уж велика мощь.

— У кого похлеще? У Персефоны?

— Персефона также не очень сильна в своём даре: гипноз держится только пока она смотрит на гипнотизируемый объект – стоит ей только раз моргнуть или же выпустить объект из поля зрения, и гипнотический эффект рассеивается.

Быть может, и слабовато, но всё же гипноз есть гипноз… Мне стоило продолжать спрашивать о носителях гипнотических даров, тогда бы я добралась до мощного дара Тиберия Шакролина, но я переключилась на собеседницу:

— О твоём даре я слышала нечто странное: будто ты общаешься с “энергией мёртвых”. Это как?

— Я могу видеть и слышать души умерших. Не всех… Это странно, но… У меня сложный дар. Духи людей молчаливы, в отличие от громкоговорящих духов Металлов… Думаю, что дело в том, были ли люди при жизни знакомы с Металлами, а также в том, куда они попадают после…

— Попадают после чего?

— После того, как покидают этот мир. У меня есть теория, что души определённых существ – всех Металлов и некоторых людей – не рассеиваются потому, что их энергия кочует по измерению, которого, увы, я не вижу… Однако из-за этих их то ли странствий, то ли обитаний в параллельном пространстве, они могут проявляться здесь – и тогда я их вижу и даже слышу.

У меня внезапно ёкает сердце: Маршал, Томирис, Рагнар… Нет, я ей всё же не доверяю: нельзя открываться вот так сразу, называть имена, допускать к своей истории, к самой сердцевине.

— Мой дар может причинять муки, – тем временем сокрушённо хмыкает Тофа.

— Каким образом?

— Духи бывают разными, не только доброжелательными: злыми, назойливыми, кричащими… Чтобы обезопасить себя, я не снимаю закольцованных металлических украшений.

— Закольцованных?

— Ну… Как замкнутый круг, – она показывает браслет на своей руке. – Так как я Рубидий, рубидиевые кольца помогают лучше всего. Подходят любые сплошные круги: кольца, браслеты, цепочки… А ещё гаргульи.

— Гаргульи? – я не перестаю удивляться сложности её дара.

— Они действительно хранители: отгоняют злых духов. Поэтому через главный вход во Дворец духи не ходят – там много оберегов, – но им же никто не мешает заходить через стены, залетать в окна…

— Их много?

— Не так уж, – она пожимает плечами, – да и я вся закольцованная, и с собой ношу тотем, – она вдруг достаёт из своей маленькой, вязанной из бежевых нитей сумочки небольшую статуэтку в виде гаргульи, корчащей злобную рожицу: – Правда, тотем помогает только от озлобленных…

— У тебя очень необычный, сложный дар, – наконец вслух замечаю я.

— По крайней мере, один из самых запутанных.

— Значит, жизнь после смерти существует – души существуют.

— Энергия точно существует, так что, да…

Я ухмыляюсь:

— Так и знала.

В следующую секунду моя собеседница вдруг достаёт из своей сумочки несколько карточек, в которых уже скоро я различаю цветные фотографии, вставленные в картонные конвертики-кармашки – каждый рассчитан на один экземпляр.

— Мои драгоценности, – добродушно улыбается Тофа, – некоторые изображения тех, чьи души ко мне ни разу не являлись. Вот это Гидеон Роул – фото сделано в 2093 году, то есть за год до Падения Старого Мира.