Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко Страница 162

— Откуда такая уверенность? — в голосе княгини прозвучало больше холода, чем, пожалуй, она хотела показать.

Елизавета, похоже, не заметила.

— Варвара была человеком крайне импульсивным, с частой сменой настроения. Она была ревнивой и непримиримой. Поверьте, мне очень не хочется рассказывать об этом, но в то же время я не имею права таить эту правду в себе. Я умоляю вас — смягчите приговор, если это возможно. Может быть, вместо темницы — пусть её отправят в клинику или ещё куда-то, где она сможет спокойно жить. Ведь для её родителей это будет безумное горе. Одна дочь мертва, другая сидит в тюрьме. Это невыносимо. Они будут гораздо более спокойны, если она окажется в… лучшем месте.

Меня начало колотить. Значит, она отправляет меня в "психушку", когда сама является её пациентом?

— Возьмите чаю, — неожиданно произнесла Виктория Николаевна и тут же продолжила: — Думаю, ваши выводы поспешны. Я имела честь познакомиться с Варварой Васильевной. Могу сказать, что она совершенно нормальный человек.

Елизавета будто впала в ступор.

— Вы знакомы? — удивилась она, отпивая предложенный напиток. — Но как это возможно?

— Да, знакомы. Не важно, как мы познакомились, но факт остаётся фактом. Я своими собственными глазами видела, что ваша родственница — очень интересный, разумный и уравновешенный человек. Кто-то из нас говорит неправду: либо вы, либо я.

Вот тут-то Лизонька начала смущаться. Это было заметно по тому, как она стала ёрзать в кресле и шуршать юбками, не находя ответа.

— Невестка… большая притворщица, — наконец произнесла она. — Варвара тщательно скрывает свои недостатки от окружающего мира и открывает себя настоящую только дома. Мы с братом долго терпели, жалели её. Но нормального общения с ней у нас не получилось.

Она сделала паузу, затем добавила с особенным нажимом:

— Более того… возможно, вы слышали о том, что она открыла приют? Так вот, я не удивлюсь, если всё это дело было лишь прикрытием. Для того чтобы скрыть её дурные поступки, связи на стороне, получение взяток под видом благотворительности на приют. Она так часто отсутствовала дома, что я не удивлюсь, если у неё есть любовник…

Слыша эту мерзкую чушь, я начала закипать.

Елизавета просто поражала своей наглостью и лживостью. А еще глупостью. Она могла лгать и клеветать без тормозов, даже не глядя на то, кто перед ней. Было очевидно, что княгиня намеренно спровоцировала ее на разговор, хотя я до сих пор не могла понять, каким образом это могло мне помочь.

А дальше Лизку понесло:

— Она постоянно вертелась в среде мужчин. Неизвестно даже, каким образом получила разрешение на врачебную деятельность. Она бесстыдна, как продажная женщина. Могла и соблазнить кого-то…

Она рассмеялась — звонко, фальшиво.

— А эти дети в приюте! Просто повод получать деньги от благотворителей и присваивать их себе…

Я уставилась в пол, пытаясь переварить эту бурю бреда. То, как легко она выдумывала — без стыда, без логики, без памяти — вызывало жгучее отвращение. Казалось, реальность для неё была пластилином, и она лепила её, как хотела. Но я знала — это был не просто бред. Это была злоба. Чёрная, упорная, жгущая.

И тут вдруг…

— Варвара Васильевна, выйдите, пожалуйста, — раздался спокойный, но звучный голос княгини.

Я медленно отодвинула ширму и сделала шаг вперёд.