Сезонные страхи - Шеннон Макгвайр Страница 162

Поэтому Мелани знает, как пахнут весна, зима и лето. Она закрывает окно, делает глубокий вдох и закашливается. В машине много дней безвылазно торчали три человека, ели, дышали, спали, пукали, и пахнет в ней соответственно. Пахнет долгим путешествием. Не самый приятный на свете запах. Но Мелани кое-что ищет, поэтому закрывает глаза и снова сосредоточивается.

И вот за запахом нынешнего сезона и сезона грядущего, за запахом снега и тьмы, застывших лесов, который будто исходит от нее самой, она находит искомое. Чуть более легкий оттенок зимы, веселый и ветреный, не поверхностный, не совсем, но такой нейтральный, что выразить трудно. Так пахнет Джек.

Ее Джек.

Гораздо проще прикасаться к Зиме так, чтобы не тянуло вниз, когда обращаешься с ней как с внешней силой, с которой можно спорить и договариваться. Не с другом, пока еще нет, но с партнером. Мелани передает Зиме чуточку власти над собой и нажимает на газ, предоставив ей вести себя.

Через несколько секунд на заправке уже никого нет, только лепестки позабытых роз уносит ветром. Продавец найдет их, когда будет убираться перед концом смены, и задумается, что же случилось с той милой девушкой, которой он их подарил, почему ее парень выбросил такой хороший подарок.

Он не заметит кровавое пятно на асфальте, даже когда будет подметать лепестки и осколки.

И не вспомнит об этой встрече, до самой смерти не вспомнит… но отныне зимние ветра будут не так жестоки к его костям, холод будет меньше донимать его артрит. Продавец никак не свяжет эти два явления, да ему это и неважно. Зато важно зиме.

Зима всегда помнит.

* * *

Гарри медленно приходит в себя и открывает глаза, все расплывается. В голове звенит, во рту резкий медный привкус – вероятно, кровь, какие еще варианты. Гарри сидит на чем-то жестком – на стуле. Он хочет встать, но не может: не просто сидит – привязан.

Это совершенно меняет дело.

Вокруг темно, хоть глаз выколи. Рядом кто-то дышит. Гарри осторожно облизывает губы, чувствуя на языке кровь, и хрипло спрашивает:

— Кто здесь?

— Гарри, – в голосе у Джек облегчение. – Ты очнулся.

— Пока да.

Закрыть глаза и погрузиться в беспамятство – это, кажется, самое правильное решение. В комнате темно и тепло, даже сидя можно легко заснуть. Гарри снился прекрасный сон: залитый солнцем и усыпанный цветами и ягодами луг, и никакой боли. Совсем. Очень трудно не поддаться соблазну туда вернуться.

— Не отключайся, – почти умоляет Джек. Странно. Обычно она не умоляет. – Гарри, у нас большие неприятности.

— М-мел здесь?

— Нет, когда нас схватили, она была в магазине, но, Гарри, мне нужно, чтобы ты сосредоточился. Оставайся со мной, не отключайся, сосредоточься. Сделаешь это для меня?

Мгновение Гарри обдумывает ее слова. В его нынешнем ошарашенном состоянии это будет трудно.

Только сейчас он понял, как холодно ему было эти дни. Даже печка не может обогреть машину, когда снаружи февраль, а внутри два аватара Зимы.

— Могу попробовать, – говорит он наконец, и это большое одолжение с его стороны.

Джек вздыхает с явным облегчением.

— Супер. Спасибо.

— Что с-стряслось?

— Я не чую претендентов на Лето так, как чую претендентов на Зиму. Вероятно, нам попался претендент на Лето, готовящийся стать серийным убийцей. Тебя огрели битой, меня вытащили из машины (сбежать я не успела), потоптались по мне, и я отключилась, – с легкой иронией отвечает Джек. – Это не первый раз, когда я пожалела о том, что такая мелкая, но уж точно самый недавний. Будь я размером как ты, я бы этого урода приложила о мостовую два десятка раз за то, что напал на тебя. Зубы целы?