Кицхен отправляется служить - Екатерина Насута Страница 163

— Я бы сказал, что некоторые — регулярно.

Это Даглас про себя. Хотя его сложно назвать благородным. Но Персиваль явно принял сказанное на свой счёт и посмотрел этак, с печалью и укоризной.

— Я не о том, — ответил он, аккуратно встряхнув находку. — Я скорее о ситуации, когда есть вино, но нет штопора. Человека неопытного подобная ситуация может серьёзно огорчить. Некоторые и вовсе теряются по первости. А вот опытные люди находят выход в меру своей фантазии. Кто-то использует ботинок или сапог. Кто-то демонстрирует удаль, срубая горлышко. Я, кстати, тоже могу, но честно, всегда остаётся вероятность, что стекло попало внутрь…

Занимательная лекция.

— Но можно использовать и силу. Здесь, заметь, поработал маг, который отлично ладит с металлом. Он просто вогнал край монеты, расплавил его, заставив металл проникнуть внутрь пробки, а потом застыть.

— И выдернул.

— Соображаешь, — похвалил Персиваль. — Возможно, для тебя ещё не всё потеряно. Глядишь, и сделаем из тебя человека.

— Я бы воздержался. Значит, здесь был маг.

— Думаю, что и маг в том числе. Или маги.

— Маги?

— Полянка больно чистая. Ни следа, ни отпечатка, ни запаха…

Даглас принюхался.

Потом снова.

И опустился на четвереньки. Нет, не показалось.

— Даже спрашивать не хочу, господин капитан, что вы теперь делаете.

— Руку, — потребовал Даглас. И Персиваль молча протянул.

Да, так и есть.

Другой.

От лейтенанта несло туалетной водой и потом, смесь в итоге получалась ядрёная, а главное, уникальная.

— Отойди…

— А мне казалось, что ты маг.

— Маг. И убери ещё слой… давай, по максимуму.

Место же отличное. Ель старая. Условия не те, чтоб высокой вышла, но вширь вытянулась, растолкала молодые сосны колючими своими лапами. Те и стекают сверху естественным шатром. Самое милое дело привал устроить. И снаружи незаметно, и изнутри, что надо видать, и в целом-то.

Даглас сосредоточился и сделал глубокий медленный вдох, прочищая нос. Сразу закололо, засвербело, зачесалось.

— Объяснишь?

— Куда я денусь, — Даглас поморщился, надеясь, что получится. В конце концов, он всё-таки даже не полукровка, а… как это назвать, когда нужной крови не половина, а одна шестнадцатая?

И та просыпается время от времени.

— Моя прабабка была из иных.

— Оборотней?

— Двуликих. Оборотни — это не вежливо.

— Ну да, — Персиваль потёр шею. — С прабабками и бабками нужно быть предельно вежливым.

Показалось, что сказано это было искренне и на основании большого жизненного опыта.

— Я её не застал. Да и кровь уже сильно разбавлена. Я не то что обличье не сменю, я… в общем-то ничем от человека не отличаюсь. Разве что при нужде могу вот запахи чуять.

— Неплохо.

— Да как сказать… лучше обычного человека, но куда хуже любой собаки.

— Собаки, может, и чуют чего, но вот обычно о том не рассказывают. А ты постоянно так? С запахами?

— Нет. Напрячься надо. Сосредоточиться. Силу перенаправить, одной крови тут будет маловато. Да и так хватит меня минут на десять, а потом всё… и получается через раз, честно говоря.

Но сегодня получится. Правда, сегодня Даглас запахи чувствовал особенно остро. И тот, что принадлежал Персивалю, ушёл с иглой. А ведь её и вправду подняли снизу, потому что пахла та уж больно характерно — прелой сытной землёй.

— Мой дед до того, как с лошадьми связался, служил, — Даглас сосредоточился на рисунке запахов. Хотя говорить это не мешало.