Злая. Сказка о ведьме Запада - Грегори Магуайр Страница 164

2

Спустя неделю Сарима сказала Третьей:

— Передай Тётушке Гостье, что я хотела бы видеть её завтра в Солнечных покоях в одиннадцать часов.

Сарима сочла, что у Эльфабы было достаточно времени, чтобы немного освоиться, – хоть несчастная зелёная женщина и пребывала в каком-то замедленном трансе или постоянном припадке. Она двигалась рывками, бродила по двору или врывалась на трапезы так, словно пыталась каблуками пробить дыры в полу. Локти она всё время держала согнутыми под прямым углом – и то сжимала, то разжимала кулаки.

Сарима ощущала себя сильнее, чем когда-либо, – впрочем, и это не было какой-то выдающейся мощью. Однако ей ощутимо шло на пользу присутствие сверстницы, даже такой потерянной и отрешённой. Сёстры не одобряли её радушия, но горные перевалы уже закрылись на зиму, а отправлять чужестранку обратно в коварные долины было бы жестоко. Сёстры то и дело обсуждали гостью у себя в гостиной, занимая руки вязанием ненавистных серых прихваток для бедняков к Лурлинским святкам.

Она больна, говорили они, она замкнута, она увечна (ещё больше, чем мы, – хотя никто не произносил этого вслух, это, конечно, была весьма утешительная мысль); она проклята. А этот жирный тюфяк, мальчишка, – он её сын, или малолетний раб, или вовсе какой-то магический прислужник? За спиной Саримы сёстры называли женщину, поселившуюся в сарае, Тётушкой Ведьмой, вторя старым кумбрийским легендам, которые в Келлских горах прижились гораздо прочнее и были куда более недобрыми, чем в остальной Стране Оз.

Больше всех любопытствовал Манек, средний сын Саримы. Однажды утром, когда мальчишки стояли на зубчатой стене и мочились с неё вниз (а бедной Нор приходилось делать вид, что ей вовсе не интересно), Манек сказал:

— А что будет, если пописать на Тётушку? Она завизжит?

— Она превратит тебя в жабу, – ответил Лирр.

— Нет, я имею в виду, ей будет больно? Похоже, от воды у неё ломота и дрожь. Она вообще пьёт воду? Или ей от этого внутри жжёт?

Лирр, не слишком наблюдательный от природы, ответил:

— Кажется, не пьёт. Иногда она стирает или моет вещи, но пользуется палками и щётками. Лучше не надо на неё писать.

— А зачем ей пчёлы и обезьяна? Они волшебные?

— Ага, – подтвердил Лирр.

— И в чём же их магия?

— Не знаю.

Они отошли от головокружительного края, и тут к ним подбежала Нор.

— А у меня есть волшебная соломинка, – похвалилась она, поднимая вверх тонкий бурый прутик. – От ведьминой метлы.

— А метла волшебная? – спросил Манек у Лирра.

— Да. Она очень быстро подметает пол.

— А говорить может? Она заколдованная? Что она говорит?

Интерес у всех только разгорался, и Лирр засмущался, покраснев от общего внимания.

— Не могу сказать. Это секрет.

— И останется секретом, если мы тебя с башни столкнём?

Лирр задумался.

— То есть?

— Либо расскажешь, либо мы тебя сбросим.

— Не толкайте меня с башни, болваны.

— Если метла волшебная, она подлетит и спасёт тебя. А ещё ты такой жирный, что, может, даже отскочишь.

Иржи и Нор, сами того не желая, расхохотались. Картина и впрямь представилась им забавной.

— Нам всего-то хочется узнать, какие секреты шепчет тебе метла, – заявил Манек с широкой улыбкой. – Так что рассказывай. Или мы тебя скинем.

— Ты нехорошо делаешь, он наш гость, – заспорила Нор. – Пойдёмте лучше мышей в кладовой поищем, подружимся с ними.