Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Гончарова Страница 164

Феола пожала плечами.

— Я – маг. Меня с малолетства учили контролировать свою силу, чтобы не натворить непоправимого. С таким взрослеешь быстро. А Мерче, я разговаривала с ней, мать растила достаточно строго. Не как в монастыре, но все выходы – с Вирджинией. Обучение – дома. Отчет и контроль, минимум свободного времени. Самуэль в это, кстати, не вмешивался. Ему было некогда, надо деньги зарабатывать.

— Однако…

— У вас есть дети? – Феола интересовалась не без умысла.

— Сын. Один.

— И вы его часто воспитываете?

Амадо только руками развел. Не в бровь, а в глаз. Да, очень часто воспитание детей отдается на откуп женщинам.

— Тогда что-то одно. Или Вирджиния все знала, или – к чему такие строгости?

— Строгости? Как воспитывали ее, так воспитывала и она. И могла считать, что это нормально.

— Хм… – под таким углом Амадо эту проблему еще не рассматривал. – Может быть. Допускаю. Итак, рассматриваем вариант первый. Вирджиния все знала о своем происхождении.

— Как минимум – боялась.

— Наверняка. Боялась бы.

— Мерседес говорила, мать вела достаточно замкнутый образ жизни. Дом, газеты, книги, иногда синематограф – ей хватало. В саду возиться любила. Часто сама готовила.

— Хорошо. Вот она занимается с детьми, живет, растит их… а потом приходит… некто.

— И делает предложение, от которого нельзя отказаться?

— Но Веласкесы отказались.

— Тогда, по идее, это предложение сделали бы Веласкесам-старшим. Даже не упоминая, что одно уже было. И они согласятся, они практичные.

— Хм. Согласен, не связывается.

Амадо напоминал себе паука, который пытается починить чужую паутину. А рисунка не видно, и хрупкие нити рвутся, расползаются под руками во все стороны. Где он допускает ошибку? ГДЕ?!

— Вариант второй. Вирджиния ничего не знала. И жила себе спокойно, вот такой у нее характер. Ей хватало.

Феола почесала кончик носа.

— Кому могла все рассказать Вирджиния?

— Мужу, – осознал себя болваном Амадо. – Мужу, конечно. Она рассказала ему, что уже не девушка. Могла и остальное рассказать.

— Могла, – прищелкнула пальцами Феола. – И тогда все срастается просто изумительно. Вирджиния вела тот образ жизни, какой ей нравился, но одновременно берегла детей. Ее муж все знал… и использовал в своих целях?

— И как же?

— У меня такой вопрос, – Феола задумчиво смотрела куда-то вдаль. – Драгоценности королевы Хуаны были на корабле. Утонули в шторм. Мединцы могли их достать? Теоретически?

Амадо едва в столб не въехал.

— Могли. Я болван!

— У них с Веласкесом могло быть взаимовыгодное сотрудничество. Контрабанда или что-то еще…

— И вот тут все складывается идеально. Наталия могла рассказать дочери про свои особенности, но не про отца.

— Вот! – кивнула Феола. – Дочь рассказала мужу, тот вел дела с мединцами, но домой их не тащил. Никого, включая свекровь. Да и они не рвались. Как я поняла, они… рыба вообще любовь способна испытывать?

— Кто ж ее знает? Я с ней обычно встречался в готовом виде, – вздохнул Амадо. – На тарелке она одинаковая.

Феола задумалась.

— Дельфины, киты… это не вполне рыба.

— Акула, – нежно подсказал Амадо. И получил в ответ взрыв смеха.

О, да! Акула очень человеколюбивая рыба. И такая общительная, непривередливая, контактная!

— Тем не менее это вписывается и в характер сеньоры Арандо, и в характер Вирджинии.