Павший - Анна Щучкина Страница 164

Они сожгли ее мужа, сына и поле.

Она взяла пепел, смешала с водой и вымыла руки.

Трава в том месте больше не росла, но все путники говорили: земля там теплая.

Притча о женщине, которая не плакала

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Темнота в камере казалась густой и давящей. Сырость висела в воздухе, каменные стены леденили спину, а запах ржавого железа и плесени напоминал о смерти. Где-то за стеной капала вода – медленно, упорно, как отсчет оставшихся часов.

Напротив меня лежал Эжен – избитый, с перекошенным лицом и запекшейся кровью на губах. Слева, прислонившись к стене, сидел Наставник – когда-то строгий и энергичный, теперь – тень самого себя. А между ними – я.

Кем бы я теперь ни был.

— Ну что, принц, – хрипло произнес Эжен, – ты уже составил план побега?

Я усмехнулся.

— Конечно. План созрел, как только я переступил порог этой дыры. Но мне все еще интересно посмотреть, чем закончится спектакль.

— О, мне хоть сейчас на сцену. Выгляжу как герой баллад. – Эжен закашлялся. – Только без баллад. Полцарства за глоток воды. Или за новый подбородок.

— Скажи это на площади, – ответил я. – Публика оценит.

Он замолчал ненадолго, потом тихо добавил:

— Прости. За Бастарию. За ту ложь. Я думал, что играю против врага… а играл против тебя. Как последний дурак.

— Я давно простил. Потому что на твоем месте поступил бы еще хуже.

Эжен вздохнул.

— Скажи правду… Мы проиграли?

— Что это за вопрос, весельчак Эжен? Быстро же ты опустил руки.

— Да ну тебя, – проворчал он. – Они мне их сломали. Вот посмотрю на тебя после твоей казни.

— Посмотришь, – ответил я с прежней дерзостью. – Я тебе даже место в первом ряду приобрел.

— Щедро.

— И не опаздывай. Деньги за билеты не вернут.

Мы оба рассмеялись – без звука, одним дыханием. Но в этом смехе было все: дружба, боль, годы, проведенные бок о бок. И я вдруг понял: как бы со мной ни обходились в Бастарии, именно связь между Иниго, Эженом и стражем Александром делала службу те три года похожей на университетские будни. Мы лезли в неприятности, как мальчишки за сладостями, и нас сурово отчитывали. Их – даже дважды: сначала при мне, потом отдельно, потому что они должны были меня оберегать. А я, кажется, берег себя из рук вон плохо.

Вдруг Наставник, до этого молчавший в углу, запел – монотонно, на одной ноте:

— Тик-так, тик-так, петля все ближе… тик-так, тик-так, старик все тише…

— Тише, – строгим эхом повторил я. – Мне надо сосредоточиться.

— На чем? – спросил Эжен.

— На беседе с Астраэлем.

Не без труда приподняв лохматую голову, Эжен повертел ею и задумчиво хмыкнул.

— Но императора здесь нет.

Я улыбнулся, оценив его шутку.

— Он позовет меня. Скоро. Вот увидишь.

— Тяжело быть тобой, – вздохнул Эжен. – Хорошо, что я увлекаюсь только растениями и своей женой.

Я посмотрел на него – на друга, который шел за мной в самое пекло, даже если порой сам подливал туда масло.

— Поспи, – сказал я мягко. – Завтра тяжелый день.