Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 164

— Вы разбудили песок. – Голос его был похож на шелест сухих листьев на ветру.

Он явно был недоволен. Кажется, даже зол.

— Кто вы? – сжала руки в кулаки Иви.

— Единственная оставшаяся в Мёрхенштадте сказка. Древняя. Оттого и вечная, – сказал Герберт, встав подле нее.

— Я тот, кто стережет сны, – приподнялся капюшон монстра, – тот, кто защищает ночь. И тех, кто падает с обрыва в мой мир грез.

— Последний хранитель, – кажется, Иви вспомнила сказку, которую знали все дети Майнштадта, – Песочный человек.

Облака скинули с него капюшон. Лицо его было похоже на потрескавшуюся глину. Морщины, словно глубокие ущелья, и длинный, свисающий до самой шеи открытый рот. Глаза закрывала старая порванная ткань. Хранитель был слепым, потому что видел чужие сны. Герберт тоже знал эту сказку, ведь когда-то, как и Иви, был ребенком.

Хранитель щелкнул пальцами, и тонкие струйки песка поднялись в воздух. Закрутились в причудливые формы, похожие то на убегающие тени, то на рушащиеся дома, то вовсе на лица незнакомцев, что когда-то мелькали во снах.

— Я сотворяю иной мир и знаю все обо всех и обо всем. Будущее мне является во снах, что видят пророки, – зашептал Песочник, – и я вас ждал. Ведь вы для меня давно стали историей.

Песок под ногами перестал быть твердым. Он поплыл, заколебался, превращаясь в зыбкую топь.

— Если ты всеведущий, то знаешь, где найти орех Кракатук? – спросила Иви.

— Я знаю лишь то, что ты здесь, Иви Браун, для иного. Для спасения.

Герберт с Иви ушли в песок по колено. Он засасывал их, и чем больше они сопротивлялись, тем стремительнее это происходило.

— Ты говоришь о пророчестве? – Иви испуганно отмахивалась от песка, что кружил вокруг нее.

— Спи-и-и… – затянул Песочник и, подхватив свой плащ, накрыл им Герберта и Иви, словно одеялом.

И белый свет ослепил их, утянув в песчаный смерч.

Песок все помнил. Каждое падение, каждый след, каждый вздох, оставленный в его холодных объятиях. Белые дюны были окаменевшей памятью. Каждая песчинка несла свою историю, которую Песочник так долго и так старательно собирал в мире грез. Песок знал историю Иви Браун и Герберта Маркса. Он чувствовал биение их сердец, дрожь мускулов, страх и ярость, смешанные воедино.

— Где мы? – спросила Иви.

Вспышка света не только ослепила, но и оглушила Герберта, и сейчас, протирая глаза, он читал по губам.

— Мы во сне, – ответил он.

Она прищурилась: кажется, тоже плохо его слышала.

Поднявшийся ветер закружил песок. Они стояли в центре бури и, прижимаясь друг к другу, пытались не задохнуться. Казалось, что само время рассыпается на части, возвращая их в прошлое и показывая будущее. Герберт видел маленькую Иви. Ее отца и брата. Он видел и крестного, что приютил двух сирот. А еще он видел себя… Видел Иви, тайно вздыхающую о нем по ночам. Видел надежду в ее глазах, видел любовь. Герберт надеялся лишь на то, что его истории Иви не видела, и помолился Песочнику, прося показать ей нечто иное. Песочные миражи сменялись один другим, открывая Герберту не то воспоминания, не то…

— Пророчество, – сказала Иви, зацепившись за один из миражей.

Герберт прислушался и в шелесте песка услышал тиканье часов. Медленное и что-то отмеряющее. Иви услышала его тоже.

— Смотри, – сказала она, ткнув пальцем в проход.