Год Горгиппии - Софа Вернер Страница 165

— Это Отец хочет моей победы. Или все кругом хотят, я не знаю. Я никогда не хотела… и уж точно не такой.

Мне думается, Ираид разочарован во мне. Столько сил и стараний он вложил в то, чтобы научить меня хоть чему-то. Знания, которые я почерпнула от него, сильно пригодились, но мы оба ожидали совсем других состязаний.

— Ты бы вынесла лавры победительницы, знаешь? – учитель вдруг говорит мне приятные слова. – В тебе много силы, которую удалось всем доказать. Я горжусь тобой.

Ираид позволяет мне забраться к нему под руку и прижаться головой к его груди. Это самая большая награда для меня. Когда я опускаю щёку к хитону и прикрываю глаза, мне наконец ненадолго становится спокойно и хорошо. Наверное, я уснула, и даже горны старта не смогли меня разбудить; и Ираид позволил мне слабость, в которой я нуждалась, гладил по плечу и был мне опорой.

КОМАНДА ШАМСИИ

— Я добегу до конца.

— Нет.

Рифка удивлённо смотрит на меня, прерывая разминку. Я не сомневаюсь в том, что она – сильнейшая атлетка, умелая, и выдержка у неё лучше моей; но приходится стоять на своём. Я не разрешаю ей выиграть это соревнование.

— Там тебя ждёт большая опасность, – я стараюсь говорить с ней вкрадчиво, но она занята переплетением волос. Рифку задевает, что я отбираю у неё долгожданную возможность проявить себя. – Мне говорили, это атлетика безумцев.

— Я уже ступала на волнорезы, – Рифка выпрямляется, щурит и без того раскосые глаза, а после наклоняет шею с пугающим хрустом, растягиваясь. – Назовёшь меня безумицей?

Не могу же я открыто в лицо ей кивнуть. Приходится отвести взгляд и ощутимо замяться, а после семенить следом мелкими усталыми шагами. Рифка полна сил и уверенности, она идёт смело и широко навстречу колкому ветру, но я не знаю, как её зацепить, чтобы она меня слушала.

— Но это особенно длинный волнорез!

— Хватит слов. Только слова, слова, слова. Олимпийские игры – дело, – она останавливается, оборачивается и становится камнем. Впервые я замечаю, что и она, скифка, выше меня. Буквально все смотрят на меня склонив голову.

— Я не хочу обижать… – полушёпотом говорю, сдаваясь её влиянию. – Я просто не смогу…

— Спасти меня, если упаду? – Рифка насмешлива, но губы её сложены по-доброму. Жалеет меня. Ша тоже всегда жалела с таким лицом.

— Как иначе?

— Ты не должна нас всех спасать. Быть частью твоей команды – честь. Мы пошли за тобой бороться за лавры на твоей голове, мы делаем это сами, мы выбрали это сами. Просто сиди и жди нас с победой, которую мы принесём тебе в зубах.

Она по-честному груба со мной, и, хоть я от страха врастаю в берег пятами, внутри от её слов таю. Глаза беспрестанно чешутся от ветра и песка – и я прячусь от прямого взгляда Рифки в собственных ладонях.

— Палящий свет и солёная вода – обычный день на каменоломнях, где я себе не один раз спину срывала, – заверяет меня Рифка напоследок, начав пятиться к своему месту. Меня удивляет её решимость, я вынуждена её отпустить.

— Не вынуждай меня оправдываться перед Ниару! – кричу я ей вслед, уже не в силах догнать. Думаю, если следующий рассвет наступит, едва ли кто, даже выживший, проснётся целым и невредимым.

Волна с силой разбивается о ступеньку, неподалёку от которой я остановилась. Вдали волнорезы покрыты водой почти полностью – когда Море отступает, покачиваясь, каменное основание и стальные направляющие видны и наблюдателям, и атлетам; но стоит Ему разлиться вновь, как полоса для бега становится водной гладью.