Ртуть - Калли Харт Страница 168

Рэн немного потерзался сомнениями, но в конце концов сдался:

— Ладно… Ну хорошо, я приду. Но его это не обрадует.

— А что его вообще радует, кроме издевательств над ближними? – хмуро бросила я. – Где он сейчас, кстати говоря? Почему не явился сам объявить мне об ужине, чтобы насладиться моей реакцией?

Рэнфис вдруг встревоженно покосился на дверь кузницы. Мне почему-то подумалось, что его тонкий фейрийский слух уловил шаги в коридоре замка за дверным порталом, но даже если так, он ничего про это не сказал.

— Фишер сейчас с Тэ-Леной, – немного смущенно ответил генерал.

— О… Ясно. Он что, ранен?

— Нет, что ты, он в полном порядке. Совершенно не о чем беспокоиться. У нас была стычка с врагом в лесу к востоку от лагеря, но все закончилось очень быстро. Фишер не получил ни царапины. Цел и невредим. – Рэн даже покивал, будто хотел убедить в этом самого себя. – Увидимся за ужином, Сейрис.

— Постой-ка. Можно тебя кое о чем спросить? Я тут размышляла… о всяком разном, пока билась над сплавами для реликвий, и… Слушай, ведь в мече Фишера, в Нимереле, еще осталась магия, правда? От него идет дым, или это что-то вроде темной энергии… В общем, меч не заснул, как другие, да?

Рэн взглянул на меня настороженно, будто тема ему не понравилась.

— Да, – тем не менее ответил он.

— А как так случилось?

Генерал задумался, потирая подбородок.

— Честно говоря, не знаю. Мы все теряемся в догадках. Единственное, что нам известно, – это что когда боги мечей замолчали и покинули своих владельцев, фейрийских воинов, Нимерель почему-то остался. Но с ним тоже что-то случилось. Изначально он сверкал серебром, а за прошедшие века клинок потускнел и стал черным. И все же меч не совсем уснул. Дух этого оружия или магия, живущая в нем, называй это как хочешь, никуда не делись. Что бы это ни было, оно сохраняет свою силу.

— Все равно не понимаю, зачем мне туда идти… – ворчал Кэррион, спеша за мной по галерее замка и поправляя на ходу короткий воротник рубахи, будто тот внезапно стал ему тесен. – Ты меня застала в разгар отличного поединка, я упражнялся все утро и по уши в грязи извозился на плацу. Если бы мне кто заранее сказал, что мой похититель решил устроить пир горой, я непременно переоделся бы. Кстати говоря, и тебе бы не помешало это сделать после кузницы.

— Я переоделась, – отрезала я.

Кэррион поморщился:

— Да неужели? Я недавно заглядывал в нашу спальню и, сдается мне, мельком видел на твоей кровати шикарное платьице, такое вроде как черное, но полупрозрачное, с низким вырезом. А на тебе сейчас старая застиранная рубаха и затрапезные штаны.

— Что не так? Нормальные штаны. Чистые.

— Это единственное, что о них можно сказать хорошего. – Кэррион оглядел меня, с отвращением наморщив нос. – Я очень рассчитывал, что ты все-таки наденешь платье.

— А тебе зачем? – поинтересовалась я, открывая дверь в обеденный зал.

— Из-за твоих феноменальных сисек, конечно, вот зачем. Они в том платье смотрелись бы отпадно. И твоя задница тоже. Материал почти прозрачный, говорю же. Даже воображение подключать не надо. Не то чтобы мне приходилось его подключать в других случаях, когда речь идет о твоих прелестях, но…

Из обеденного зала донеслось угрожающее рычание, и Кэрриону хватило ума заткнуться.