Церковь Таможенного Союза - Юлия Зонис Страница 170

— А теперь ты собралась жалеть меня?

От его взгляда она снова отшатнулась к задней стенке палатки, однако быстро взяла себя в руки.

— Кто мы для тебя, Андрэ? Песчинки? Хотя нет, песчинки живут долго и не лезут в чужие дела. Наверное, мы мокрицы, личинки комара, пытающиеся поучать тебя морали из собственной лужи, пока не сдохнем к рассвету? Каково это – быть богом?

— Я не бог!

— А кто ты? И от чего все-таки бежишь?

Какое-то время он не отвечал, и Ласка уже решила, что не дождется ответа, когда в темноте палатки что-то изменилось. В центре разлилось слабое свечение. В этом свете вращались два маленьких черных шарика, хотя, присмотревшись, вокруг каждого можно было различить аккреционный диск. Шарики были соединены толстой черной нитью, пульсирующей пуповиной.

— Что это? – спросила Ласка.

— А на что это похоже?

— Ну… я бы сказала, на две черные дыры в миниатюре.

Когда она это произнесла, под пологом дохнуло холодом, и, кажется, даже расположенные вдоль стен палатки предметы – термос, аптечка и ящик с инструментами Гудвила, свернутые спальники, рюкзаки – все это потянулось к общему центру вращения, хотя, конечно же, никаких черных дыр на самом деле тут не было.

— Примерно так. Только не просто черные дыры, а запутанные, с соединяющей их червоточиной. Физики называют это мостом Эйнштейна-Розена.

— И что это должно означать?

— То, что две запутанные дыры могут образовать стабильную систему. По сути, это две части единого целого. Создатель и его смерть. Или демиург и его… сын, назовем это так.

Ласка чуть слышно хмыкнула.

— Слышали бы тебя отцы церкви еще пять-шесть веков назад. А ведь это одержимых обвиняли в безбожии и подвергали очистительному аутодафе.

Варгас пожал плечами.

— Это просто модель, чтобы объяснить тебе то, что случилось. Они в таком виде существуют достаточно давно. Время для них относительно, что логично – ничто не может вырваться за горизонт событий черной дыры.

— Горизонт… – тихо повторила Ласка. – Горизонт?

— Да, все верно. Может, Гудвил тебе рассказывал. Одного из них когда-то звали Альриком Сладкоголосым, второй называет себя Иаменом, но имена не важны – в грубом приближении это была одна двуликая сущность. Но потом что-то произошло.

В световом круге появилась ярко сверкающая точка, летящая на сближение со связанными червоточиной дырами.

— Мальчик-звезда… – завороженно проговорила Ласка.

Холодный свет падающей звездочки двумя острыми бликами отразился в ее глазах.

Звезда приблизилась к системе, ослепительно вспыхнула, сбрасывая массу… и вместо двух в воздухе закружились уже три сцепленные дыры, правда, третья поменьше, нестабильная и мерцающая.

— Как думаешь, что произойдет дальше?

— Эти две, – девушка ткнула пальцем в две стабильные сингулярности, – они ее поглотят.

— Да, так и будет.

Ласка подняла взгляд и уставилась в лицо Варгасу.

— Ты – эта звезда?

Он снова пожал плечами.

— В этой модели – да. Я не знаю, почему так случилось. Был ли это их выбор, или козни атланта, или, как ты говоришь, нет ни одного варианта будущего, в котором все могло бы пойти иначе. Но я такого точно не выбирал.

— И ты хочешь вырваться? Оборвать этот… мост? Ты думаешь, что в другой реальности это возможно?

— По крайней мере, стоит попробовать.

Ласка задумчиво теребила нижнюю губу. Три черные дыры вращались, но постепенно третья, помоложе, втягивалась в две другие. Ее материя утекала по двум червоточинам.