Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 171

Голос у неё изменился. Незначительно, но я услышала. В нём пропала кухонная твёрдость и появилась старая, очень глубокая боль. Та самая, которую я слышала раньше, когда речь заходила о лаборатории. Марта много хоронила. Может быть, не лично. Может быть, не кровных. Но в стаях дети редко бывают только чужими. Особенно потерянные.

Громов посмотрел на неё. Между ними что-то прошло - не слова, не связь, просто память, общая и тяжёлая. Я опять подумала о том, что новая стая, если она действительно собирается, будет построена не на победах, а на тех, кого не смогли спасти. Очень весёлый фундамент. Но, возможно, самый честный.

— Мы откроем всё? - спросил Орлов.

Павел покачал головой.

— Не сразу. Если попытаться заверить все узлы одновременно, ключ может сгореть. Или система сбросит данные в аварийное хранилище. Нужно выбрать первый блок.

— Виктор, - сказал Громов.

— Дети, - сказала Марта.

— Маргарита, - сказала я.

Все посмотрели на меня.

Я сама не сразу поняла, почему сказала именно так. Виктор - убийца отца, дверь Мертина в Бюро, прямая угроза. Дети - самое страшное, самое важное, живые возможные жертвы. Но Маргарита Павловна... С неё началось моё попадание в камеру. Она была ближе всех к моей обычной жизни. К кабинету, столу, документам, степлеру Семёнова, сообщениям Дины, кофейному автомату, которому я доверяла примерно как среднему бюрократу, то есть никак, но хотя бы он не пытался записать меня в архив. Маргарита была мостом между нормальным и чудовищным. И пока мы не узнаем, как именно она меня отправила, мы не поймём, кто ещё в моём отделе был частью схемы.

— Она знает про Дину, - сказала я. - Или узнает первой, если мы начнём копать. Она всё ещё в моём отделе. Через неё можно ударить по людям, которые думают, что всё это далеко от них. Если откроем Виктора сразу, он начнёт чистить хвосты. Если детей - Мертин бросится их искать или уничтожать следы. Маргарита - слабее. Ближе. И, возможно, ещё считает себя в безопасности.

Громов смотрел на меня внимательно. Не с удивлением. Скорее с тем новым выражением, от которого мне становилось неспокойно: будто он не просто слушает, а принимает мой ход как равный.

— Разумно, - сказал Орлов.

— Неприятно, но разумно, - добавил Лука.

Марта медленно кивнула.

— С маленьких дверей часто выходят к большим подвалам.

— У вас все мудрости звучат так, будто после них надо проверять замки, - сказала я.

— Надо.

Павел уже открыл соответствующий блок на планшете.

— Тогда первый заверяемый узел - Маргарита Павловна Чернова, начальник регистрационного отдела, связь с маршрутом Светловой Е.А. в изолятор, возможное участие в передаче объекта Громова Р.В. на внешний контур.

— Объекта? - одновременно сказали мы с Громовым.

Павел вздрогнул.

— Простите. Это архивная формулировка. Исправляю. «Романа Владимировича Громова».

— Лучше, - сказала я.

Громов промолчал, но по лицу было видно, что Павлу повезло. Юридический шаман юридическим шаманом, а слово «объект» рядом с Громовым всё ещё было как спичка у бензина.

— Что делаем? - спросил Орлов.

Павел положил золотой ключ на карточку с моим временным актом. Потом рядом - запись родового заявления Громова об освобождении Кирилла. Потом открыл на планшете форму, которая выглядела так уныло, что я почти успокоилась. Настоящие ужасы в Бюро всегда маскировались под таблицы.