Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 172

Красотка, сердито чирикая, примостилась на камине, глаза ее пылали злым оранжевым огнем.

— Вот что, мастер Робинтон, – строго проговорила Сильвина, – если в Бендене действительно что-то стряслось, они вот-вот пришлют за вами.

Сильвине пришлось повысить голос, чтобы перекричать взволнованный гомон файров, поднявшийся в ответ на сердитое чириканье королевы.

— Пойдемте, не стоит больше волновать бедняжек. А вам, юная девица, придется дать сонного зелья. По глазам вижу, что иначе вы у меня сегодня не уснете.

— Я не хотела никого беспокоить…

Сильвина преувеличенно громко фыркнула, не дав Менолли закончить. Но когда женщина приоткрыла дверь, Менолли увидела, что арфисты все еще толпятся в коридоре. Сильвина принялась ворчать, уговаривая всех разойтись по своим комнатам.

— Ну что вы хотите от файров – никак не пойму!

— Знаешь, Менолли, что самое странное в этом происшествии? – спросил мастер-арфист, задумчиво хмуря лоб. – То, что сторожевой дракон тоже поддался тревоге. Я еще не видывал, чтобы дракон – если, конечно, не считать брачного полета – улетал куда-нибудь без всадника. И я не удивлюсь, – лукаво усмехнулся Робинтон, – если сейчас сюда заявится Т’ледон и попросит у тебя объяснений по поводу пропажи своего дракона.

Мысль о том, что всадник может обратиться к ней за советом, показалась Менолли столь невероятной, что она даже выдавила из себя слабую улыбку.

— Как руки? Я слышал, ты много играешь. – Мастер-арфист перевернул руку девочки ладонью кверху. – По-моему, шрам слишком воспалился. Ты переусердствовала. Знаешь поговорку? «Торопись медленно». Болит?

— Чуть-чуть. Мастер Олдайв дал мне мазь.

— А ноги?

— Если только не приходится долго стоять или много ходить…

— Жаль, что твои файры не могут заменить одного маленького дракона…

— А знаешь, мой господин…

— Что, дитя мое?

— Я хочу сказать, что мои файры… они могут переносить предметы! Вчера они принесли свирель… чтобы мне не пришлось ходить лишний раз, – поспешно добавила она. – Собрались все вместе, взяли ее из моей комнаты и уронили прямо мне в руки!

— Чрезвычайно интересно. Я и не думал, что они так сообразительны. Ты, наверное, слышала, что Брекка, Миррим и Ф’нор научили своих файров носить письма, прикрепленные к ошейнику… – Мастер-арфист усмехнулся. – Правда, нельзя сказать, чтобы они всегда доставляют их сразу.

— Мне кажется, нужно им внушить, что дело срочное.

— Как со свирелью для мастера Джеринта?

— Я боялась опоздать, а бежать не могла.

— Будем считать, Менолли, что так оно и было, – ласково проговорил Робинтон.

Девочка в недоумении подняла на него глаза и, прочитав во взгляде мастера-арфиста участливое понимание, покраснела. Он снова погладил ее по руке.

— Видишь ли, дитя мое, зная, что движет людьми, я иногда могу восстановить даже неизвестные мне события. Не стоит так замыкаться в себе, девочка. И прошу тебя, рассказывай мне обо всем необычном, что тебе удастся подметить у твоих файров. Это очень важно. Ведь мы пока так мало знаем о маленьких родственниках драконов. У меня есть предчувствие, что они еще сыграют немаловажную роль.

— А как поживает белый дракон?

— Ты тоже умеешь читать чужие мысли? Малыш Рут’ жив-здоров, – ответил Робинтон, но было в его тоне что-то такое, отчего его бодрое утверждение прозвучало недостаточно убедительно. – И не стоит зря волноваться ни о нем, ни о Джексоме – и так весь Перн почему-то слишком озабочен их будущим, – закончил мастер-арфист, хлопнув ладонью по одеялу.