Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 174

— Если вкратце, то вот что: нынче ночью Ф’нору, всаднику бронзового Кант’а, взбрело в голову отправиться на Алую Звезду…

Менолли так громко ахнула, что даже файры проснулись.

— Спокойно, девочка, я не хочу, чтобы они снова взбесились, нет уж, благодарю покорно!

Сильвина дождалась, пока файры не задремали.

— Видимо, именно это и привело твоих ящерок в неистовство. И не только твоих. Робинтон сказал, что перепугались все, у кого есть огненная ящерица, а твои девять, похоже, усиливали друг друга. Так вот, Кант’ и Ф’нор отправились на Алую Звезду. Неудивительно, что вы пришли в ужас. То, что ты рассказала о серых глыбах, ужасной жаре и диком хаосе, это и есть Алая Звезда. Никто не сможет там приземлиться.

Она помолчала и самодовольно хмыкнула.

— Это наконец заставит лордов-холдеров заткнуться. А то никак не успокоятся, хотят отправить туда всадников.

— Кант’ и Ф’нор?

Менолли почувствовала, как ледяной ужас сдавил горло. Она вспомнила пригрезившийся ей крик.

— Оба живы, но… это все, что пока можно сказать. И вот эта фраза – «Не оставляй меня одну», – которую ты услышала, вероятно, благодаря своим ящеркам, это был крик Брекки, обращенный к Ф’нору и Кант’у.

Сильвина взяла эффектную паузу.

— Каким-то чудом они вернулись. Во всяком случае, вырвались с Алой Звезды. И дальше было самое невероятное.

Сильвина прищурила усталые глаза, пытаясь представить это зрелище.

— Причина, которая заставила улететь сторожевого дракона, была в том, что он помогал приземлить Кант’а. По словам Робинтона, все драконы поднялись в воздух, подхватили Кант’а и Ф’нора и замедлили их страшное падение. Оба, конечно, были без сознания. Робинтон говорит, на Кант’е живого места не осталось – по нему будто наждаком прошлись. Да и Ф’нор выглядит немногим лучше – даром, что на нем был летный кожаный костюм!

— Скажи, Сильвина, откуда же мои файры узнали, что происходило в Бендене?

— Рамот’а созвала драконов… ты, верно, знаешь – королева Бендена это умеет. А твои файры бывали в Бендене. Наверное, они тоже ее услышали. – Эта часть загадки не особенно волновала Сильвину.

— Все равно не пойму: ведь файры переполошились задолго до того, как Рамот’а призвала сторожевого дракона, даже раньше, чем я услышала зов Брекки.

— Ладно, ладно. В свое время мы узнаем разгадку и этой тайны. У нас в цехе все тайное становится явным. А потом, если драконы могут переговариваться на расстоянии, то чем файры хуже?

— Драконы мыслят внятно, – проговорила Менолли, ласково почесывая головку проснувшейся королевы, – а эти крошки – нет. Или, во всяком случае, отнюдь не всегда.

— Младенцы тоже говорят не очень внятно, а твои файры не так уж давно вылупились, не забывай об этом, Менолли. А возьми Камо – он что, внятно болтает? Тем не менее он все чувствует!

— Кстати, это Камо накормил утром файров, чтобы я могла поспать?

— Да, вместе с Пьемуром. Перед завтраком он все нудил и нудил, пока я не догадалась послать их с Пьемуром наверх, чтобы он наконец заткнулся. – Сильвина хохотнула, вспоминая причитания Камо. – Все стонал и стонал: милашки голодные, кормить милашек. Пьемур сказал, что ты даже не проснулась. Правда?

— Да. – Но Менолли больше занимали умственные способности ее файров. – Пожалуй, и правда можно объяснить их поведение тем, что они побывали в Бендене.