Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко Страница 175

Коррупция, продажность, страх перед сильными мира сего — всё это слишком прочно вросло в стены столичных учреждений. И такому человеку, как мой муж, будет почти невозможно пробиться.

Ну а вдруг… вдруг Александр всё-таки сможет? Вдруг он действительно решил встать на мою сторону до конца?

Интуиция не давала ясного ответа, только шептала: «Жди, наблюдай».

И я жду. В одиночестве, но уже не в полном мраке. Потому что кто-то пришёл. Кто-то сказал: «Я с тобой». Даже если этот кто-то — тот самый человек, которого я прежде считала неспособным на подобные поступки.

Именно он сейчас стал моей едва заметной, но всё же опорой…

Прошло ещё несколько долгих дней.

День на пятый в коридоре раздался скрип шагов. Я вздрогнула, вцепившись в одеяло. Дверь отворилась резко, с противным лязгом…

На пороге стоял мужчина.

Высокий, коренастый, с тяжёлым лбом и стальными глазами. Его плащ пах мокрой кожей, а лицо казалось высеченным из гранита. Губы сжаты в тонкую линию, ни капли эмоций.

— Варвара Васильевна? — хрипло спросил он.

Я кивнула.

— Пойдёмте.

Меня подняли, связали руки перед собой кожаным ремнём и вывели в коридор. Я ничего не говорила. Пыталась дышать ровно, сдерживая дрожь. Господи, только бы не потерять достоинство и силы! Нужно следить за своими словами и действиями, держать ухо востро…

Меня привели в небольшую комнату, освещённую тусклым светом факелов. В стенах были вмонтированы старые деревянные полки с какими-то свитками. Стол, обитый металлом, и два тяжёлых стула — вот и всё, что находилось в этом мрачном помещении.

Меня усадили на один из стульев. Я вздрогнула: он был ледяным.

Тот самый мужчина сел напротив. Его глаза горели непонятной злобой.

— Я главный дознаватель Алексей Андреевич Громов, — представился он, скорее по привычке, чем из вежливости. — И я буду вести ваш допрос.

Я промолчала, склонив голову. В действительности просто пыталась собраться с мыслями.

— Варвара Васильевна, — начал он грубым голосом. — Вам предъявлены обвинения в убийстве собственной сестры. Вы понимаете тяжесть содеянного?

Я подняла голову и спокойно посмотрела ему в глаза.

— Я ничего не совершала.

Громов стиснул зубы.

— Признание облегчит вам участь, — процедил он. — У нас есть доказательства. Свидетельские показания. Ваши письма. Флакон с ядом. Всё указывает на вас.

Я продолжала молчать. Лишь пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Признайтесь, — продолжил дознаватель, понижая голос, — и, возможно, вам дадут шанс. Если будете упорствовать — загниёте здесь до конца жизни.

Я чуть склонила голову.

— Вы хотите, чтобы я солгала? — тихо спросила я. — Чтобы подписала себе приговор ради вашего удобства?

Громов ударил кулаком по столу.

— Не вам, барышня преступница, учить меня, как вести расследование!

Я поморщилась.

— А вы подумайте, Алексей Андреевич, — произнесла всё тем же спокойным голосом, — зачем мне было бы убивать родную сестру, ради чего? Да и вообще, человек не считается преступником, пока его вина не будет полностью доказана. Так что… попридержите язык!

Дознаватель нахмурился явно сбитый с толку. Ему явно не понравилась моя выдержка и дерзкий ответ. Он ожидал плача, истерик, проклятий. А получил ровный, уверенный взгляд.

— Вы убили ее из зависти, — вдруг бросил он, полностью проигнорировав мой упрек. — Она была лучше вас. Краше. Знаменитее…