Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 175

Орлов остановился не у главного входа, а у бокового служебного проезда.

— Инесса пропустит нас через архив регистрации, - сказал он. - Официально вы здесь для уточнения материалов по акту временной связи.

— Почти правда, - сказала я.

— Лучший вид лжи, - ответил Орлов.

Громов вышел из машины, и на посту сразу стало напряжённее. Это было почти смешно. Люди могли не знать всех деталей, могли не видеть его в клетке, могли читать только красный риск в базе, но тело понимало раньше головы: вошёл хищник. Охранник у боковой двери побледнел, посмотрел на Орлова, потом на меня, потом снова на Громова. Я почти пожалела его. Почти.

— Документы, - сказал он.

Орлов предъявил пропуск. Я - браслет и временный акт на планшете. Громов просто стоял. Иногда этого было достаточно, чтобы все вспомнили, как хорошо работают двери, если их открывать вовремя.

Охранник приложил пропуск. Дверь щёлкнула.

— Проходите.

— Спасибо, - сказала я.

Громов посмотрел на меня.

— Что?

— Ты поблагодарила.

— У меня есть манеры.

— Знаю.

— Не звучите так удивлённо.

Мы вошли внутрь Бюро.

Запах ударил сразу. Бумага, пластик, кофе, влажная верхняя одежда, старые кондиционеры, лёгкий фон контурной защиты. Раньше я этого почти не замечала. Теперь чувствовала слоями. Не как оборотень, конечно, но будто после всех замков во мне что-то стало тоньше, чувствительнее. Бюро пахло порядком, который слишком долго прикрывал гниль. Очень неприятная метафора. Особенно потому, что теперь я не была уверена, что это метафора.

Мы шли по служебному коридору. Сотрудники оборачивались. Кто-то узнавал меня и открывал рот, но не решался спросить. Кто-то узнавал Громова и сразу отводил взгляд. В одном из боковых кабинетов я увидела Семёнова. Он стоял с папкой в руках и смотрел на меня так, будто увидел призрак, вернувшийся с больничного с личным оборотнем.

— Светлова? - выдохнул он.

Я остановилась.

Громов тоже остановился. Семёнов побледнел ещё сильнее.

— Семёнов, - сказала я. - Степлер жив?

— Что?

— Степлер, спрашиваю, жив?

— Да.

— Берегите. В наше время стабильность редка.

Он кивнул. Кажется, не понял ничего. Но это было даже хорошо. Не всем нужно понимать сразу.

Мы пошли дальше.

Кабинет Маргариты Павловны находился в конце коридора регистрационного отдела. Я знала этот путь ногами. Сколько раз ходила туда с отчётами, актами, исправленными формами, объяснениями, почему база снова не сохранила вложение, почему заявитель оборотень не может подписать документ человеческой подписью в фазе частичного обращения, почему Семёнов опять потерял степлер, хотя степлер лежал у него под папкой. Обычная работа. Обычная жизнь. И вот теперь каждый шаг по этому коридору казался возвращением в место преступления.

У двери стояла Динина кружка.

Я остановилась.

Глупо. Просто кружка. Белая, с облупившейся надписью «Не трогай мой кофе, и я не трону твою душу». Дина оставляла её где попало, потом искала и обвиняла отдел в кружечной мафии. Сейчас кружка стояла у стены рядом с кабинетом Маргариты, пустая, с засохшим кофейным следом. И мне вдруг стало так зло, что пальцы здоровой руки сжались. Дина была в доме, живая, но с чужим браслетом, потому что полезла в архивные запросы. А Маргарита, возможно, сидела за этой дверью и всё ещё думала, что она начальница, а я - младший специалист, которого можно послать за бумажкой.