Вкусная магия - Ольга Пашнина Страница 177

— А где мама? – шепотом спросила я.

— Мама? Хейлин, что случилось?

— Мама… там… я увидела ее в окно, она меня позвала…

— Мама позвала тебя снаружи?

Тут до меня дошло, как это звучит. Я снова вспомнила женщину возле деревьев и всхлипнула, неожиданно для самой себя прижавшись к груди мужчины.

— Котлетка, что с тобой случилось? Тебе приснилась мама? Ты скучаешь по ней?

— Мама умерла, – с трудом нашла в себе силы сказать. – Очень давно.

Уилл выругался и быстро поднял меня на руки.

— Пойдем домой. Холодно.

Его самого, казалось, совсем не волновал мороз, царивший на улице. У меня зуб на зуб не попадал, а Уилл шел в тонкой хлопковой рубашке – и хоть бы хны. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Я повернула голову, чтобы посмотреть поверх его плеча на лес, и чуть не вскрикнула, когда снова увидела там маму. Дернулась.

— Не смотри туда. Это призрак.

— К-к-какой призрак? – с трудом спросила я.

— Утбурд. Северная нечисть. Обычно приходит в образе ребенка, но в этот раз отличился оригинальностью, похоже. Мерзкая тварь, опасная. Они вообще редко к нам забредают. Сову белую видела?

— Видела, – призналась я. – За окном, в гостиной.

— Ну вот. Выбирал жертву, предупреждал. Выманил тебя на самое личное и хотел полакомиться.

— Фу-у-у… – Меня передернуло от мысли, во что мог превратиться мамин образ, когда я подошла бы совсем близко.

Уилл усадил меня в гостиной, придвинув кресло как можно ближе к камину. Дома я бы после такого холода приняла горячую ванну, но здесь до горячей воды можно было ждать и ждать, так что у камина согреться намного проще.

— Сиди здесь, ничего не делай, никуда не ходи, закрой глаза. Я сделаю чай. – Тут Уилл обернулся и обрадованно крикнул: – Цвейг! Иди-ка сюда!

Заспанный парень выглядел недоуменным, когда увидел меня в кресле, закутанную в зимний плащ.

— Сходи на кухню, сделай чай. Покидай туда всяких трав типа мяты, розмарина и так далее.

— А что у вас тут случилось…

— Котлетка словила утбурда. Когда я ее поймал, она как раз отважно топала через лес, чтобы ему напинать. Еле уговорил пощадить.

Я не удержалась и хихикнула. В такой интерпретации звучало гордо. Хотелось бы мне в это поверить.

Осторожными движениями Уилл растирал мне ноги, к которым медленно, но очень болезненно возвращалась чувствительность. А ко мне, вдобавок ко всему, возвращалась способность краснеть. Потому что я тут сижу в ночной сорочке, вымокшая и замерзшая, а ступней касаются горячие пальцы, и вообще… как-то все неправильно и непривычно.

— А как утбурд понял, на что меня можно выманить?

— Он хорошо улавливает тревоги и страхи. Использует то, что гнетет жертву. Изначально утбурды – это преданные дети, оставленные умирать матерями. Они мстили древним племенам, которые таким образом – оставляя ребенка в снежном лесу – избавлялись от больных детей.

— Как я, – тихо добавила.

— Нет, по-настоящему больных, а не самовлюбленных поклонниц массажа для мизинчиков.

— Мама умерла, потому что я родилась больной. Она отдала мне всю магию и поэтому умерла.

Я не планировала этого говорить, слова вырвались сами по себе, как будто открылась давно затянувшаяся рана. Я так замерзла, что даже слезы, пролившиеся на щеки, показались горячими.

Уилл тяжело вздохнул.

— Ты путаешь, Котлетка, причину со следствием.