Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 179

— Да ты – калека! Хромой! – воскликнул Меченос и, приплясывая, атакуя, парируя, двинулся им навстречу.

— Я повредил лодыжку, – объяснил ему Шелк. – Думаю, спустя пару недель заживет.

Меченос сунул ему в руки рапиру.

— Но начать упражнения должен сию же минуту! Сегодня! Сейчас! Как держать ее, знаешь? Э-э, да ты – левша? Хорошо! Превосходно! Со временем я обучу тебя биться и правой. Да, в правой у тебя трость. Можешь ею парировать, но не колоть и не рубить. Позволь, я тоже возьму трость. Будем на равных. Согласен? Не возражаешь? Так, где у меня… а, вот!

Умопомрачительным прыжком отскочив к стене, старик сдернул с крючьев еще пару рапир и желтую, не толще прутика, трость из того же полированного бамбука, что и клинки рапир.

— Сударь, я не могу биться против тебя с поврежденной лодыжкой, – возразил Шелк. – Мало этого, Капитул относится к подобным занятиям крайне неодобрительно… да и вообще, я ведь тебе вовсе, вовсе не ровня, не говоря уж о том, что мне нечем заплатить тебе за науку.

— Ага! Но Чистик тебе друг? Чистик, а ты что скажешь? Ты же не просто так, на убой, его сюда вел?

Чистик отрицательно покачал головой.

— Он друг мне, а я друг ему, – ответил Шелк и в тот же миг осознал, что это ни больше ни меньше как чистая правда. – И именно поэтому не позволю ему платить за меня.

Меченос понизил голос до шепота:

— Стало быть, не желаешь драться, хроменький-убогий, ножка перевязана… а если на тебя нападут, а? Придется драться, придется. И Чистику тоже придется, раз он твой друг, не так ли? Придется драться, тебя защищать. Ты, стало быть, не желаешь, чтоб он платил за тебя. А как по-твоему, самому ему за тебя платить очень хочется?

С этими словами он бросил Чистику одну из рапир.

— Что, Чистик, в карманах-то пустовато? Добрый воряга, да только вечно на мели, так о тебе говорят? Разве тебе… разве вам обоим не хочется сберечь Чистику прорву денег? Да! О да! Знаю, хочется, и еще как!

Чистик отстегнул от пояса полусаблю и прислонил ее к стенке.

— Если побьем его, он с меня ничего не возьмет, – пояснил он.

— Именно! – воскликнул Меченос, отпрыгивая назад. – Прошу прощения, патера, позволь только брюки снять…

В тот же миг брюки старика соскользнули на пол, и Шелк увидел, что одна из его ног – тоненький, точно веретено, протез из черного полимера с хромированной сталью. Стоило старику прикоснуться к нему, протез тоже упал и откатился в сторону.

— Ну, как тебе мой секрет? – продолжал Меченос, качнувшись на единственной природной ноге, узловатой, в паутине синих прожилок. – Пять! Пять таких отыскать потребовалось! И я их!..

Рискованно балансируя рапирой и тросточкой, он прыгнул к Шелку с Чистиком.

— И я их нашел!

Рапира старика свистнула, рассекая воздух, и Шелк еле успел парировать размашистый рубящий удар в голову.

— Запчастей, говорите, навалом? Как же, поди раздобудь!

Еще один размашистый удар…

— Ну! Не робей!

Чистик рванулся вперед, однако старик неуловимым для глаза движением отвел удар. Треск бамбукового клинка, соприкоснувшегося с теменем Чистика, прозвучал куда громче, звонче вчерашнего выстрела в «Петухе», и Чистик растянулся на парусиновом половике во весь рост.

— Давай! Защищайся, патера!

Какое-то время, едва достаточное для самой краткой молитвы, но растянувшееся до доброй половины ночи, Шелк только этим и занимался, лихорадочно отражая удар за ударом – справа налево, наотмашь, в голову, в шею, в локти, в плечи, в живот… На раздумья град ударов не оставлял ни секунды: какие раздумья, тут бы успеть, успеть! Вскоре он, едва ли не против желания, начал улавливать некую закономерность, ритм, управлявший натиском Меченоса, и обнаружил, что, несмотря на лодыжку, движется заметно быстрее, поворотливее старого фехтовального мастера на одной ноге.