Девушки с тёмными судьбами - И.В. Вудс Страница 18

И этот день наступил гораздо быстрее, чем Эмберлин могла вынести.

В зале горел приглушенный свет. Кресла были пусты и безмолвны – ни малейшего намека на что-то живое. Но так продолжалось до тех пор, пока четыре Марионетки не проскользнули через большие двойные двери, двигаясь столь же бесшумно, как уличные кошки в полночь, и не спрятались на самом последнем ряду. Эмберлин, Алейда, Розалин и Мириам плюхнулись на обитые бархатом кресла так резко, что едва не перевернулись. Они хорошо видели сцену, но те, кто находился на ней, не смогли бы разглядеть их в темноте театра.

Там, под жарким светом софитов, уже ждала группа девушек, которых Эмберлин не узнавала. Они стояли, сбившись в кружок и тихо перешептываясь друг с другом.

— Кто-нибудь знает, где Малкольм? – прошептала Розалин, и в ее сторону устремилось несколько суровых взглядов. Алейда прижала пальцы к губам и подняла брови. Розалин закатила глаза. – Как будто он может меня услышать.

— Мы не должны попасться, – прошипела Эмберлин. – Он изобьет всех нас, если поймет, что мы прокрались посмотреть прослушивание.

— Я даже не понимаю, зачем мы здесь, – несчастно прошептала Мириам, осматривая зал таким взглядом, словно Малкольм мог свалиться с потолка прямо перед ними.

Повернувшись так, чтобы оставаться вне поля зрения, Алейда протянула руку и положила ее на предплечье Мириам.

— Мы должны выяснить, кто станет следующей Марионеткой. Чтобы знать, чего ожидать. Ты не обязана оставаться, если не хочешь, Мириам. Никто не станет возражать. Мы все расскажем тебе позже.

— Но почему мы рискуем своими шеями, только чтобы мельком посмотреть на них? – Голос Мириам дрогнул. Она обернулась на массивные двери, через которые они только что вошли, но не сдвинулась с места. Лишь поднесла руку ко рту и начала грызть ногти.

Эмберлин пожала плечами.

— Нездоровое любопытство, я полагаю, – пробормотала она. – И потому что нам больше нечем заняться, верно?

Когда Марионетки не выступали, они просто томились в ожидании. Каждая секунда тянулась бесконечно, впиваясь в спину, как когти, а скука была настолько невыносимой, что Эмберлин не раз подумывала удариться головой о стол, лишь бы найти какое-нибудь занятие. Конечно, Малкольм снабжал их книгами, но выбор все равно был ограничен. В их руки попадало только то, что он считал уместным, а Эмберлин всегда отказывалась соперничать с сестрами из-за новых романов, которые приносил Малкольм. Часы, проведенные в комнате отдыха за карточными и настольными играми или за вязанием, сводили с ума и казались утомительными. В последние месяцы Эмберлин немного отвлеклась от повседневных забот и сосредоточила внимание на картах, которые обнаружила в глубине книжного шкафа, о чем Малкольм еще не знал. Она часами представляла изображенные на них далекие места. Мысленно прокладывала маршрут из Нью-Коры на тот случай, если у нее хватит смелости сбежать.

Марионетки замолчали, когда знакомый голос прогремел по залу, прерывая размышления Эмберлин:

— Добро пожаловать, дамы!

Эмберлин изо всех сил вцепилась пальцами в подлокотники кресла, когда Малкольм встал в первом ряду зрительного зала. Он приветственно раскинул руки, и собравшиеся на сцене девушки обратили на него свое внимание, склонив головы и прищурив глаза. Их лица озарили широкие улыбки. Эмберлин подалась вперед, чтобы расслышать голос Малкольма, который вдруг стал тихим и неразборчивым. Она могла только догадываться, о чем он сейчас говорит, поскольку некоторые девушки кивали или смеялись. Она бросила взгляд на Алейду, но та лишь покачала головой, показывая, что тоже ничего не слышит.