Имперский вор. Том 4 - Дмитрий Ра Страница 18

Минут через пять Шах вытягивает губы в трубочку, но от свиста удерживается. А ещё через десять мне в ухо шепчет домовой:

— Уходить собрался.

Как ни в чём не бывало сидим на кухне, пока Токсин провожает своего гостя. Но Шах успевает тихо рассказать:

— Князь, там о каком-то яде речь шла, и ещё о зелье. Вроде зелье подчинения. И «Братство». Этот немец раз пять повторил: «Братство», мол, тебе всё оплатит. Хрень какая-то, а?

Твою же мать…

Лицо у Шаха перекошено. На него малейшее упоминание о «Братстве свободных» действует как удар по башке.

Но в данном случае и меня будто стукнули.

— О, Камень! – радуется Токсин, присоединяясь к нам. И ржёт: – Так и знал, что ты сюда припрёшься! Потому тоже приехал! Ты ж после всех приключалок всегда ко мне переодеться ходишь! Ну давай, герой, колись! Что там у вас с императором вышло?! Я, блин, как увидел, офигел вкрай! Но знал же, что ты вылезешь!

Токсин хлопает меня по спине, а глаза у него бегают.

— Телевизор посмотри, – советую я. – Это кто у тебя, клиент был?

— Ну да. Я ж приторговываю, ты знаешь.

— А этот что хотел?

Токсин отмахивается.

— Да чего только людям не нужно! Чего ты вдруг? Или тоже считаешь, что аристократу торговать унизительно? Так я бастард, мне можно!

Говорит он беззаботным тоном, но напряжён так, что скрыть это не в состоянии. Что за хрень с ним творится?

— Димка, – говорю я спокойно. – Что происходит? О каком «Братстве» говорил твой гость? Извини, я слышал.

Токсин хватает со стола чашку и безошибочно запускает ей в угол потолка.

— Сука, предатель! Ты на хрена беззвучку снял?!

— Ты, Дима, мне важнее твоих секретов, – сухо отвечает домовой. – Я хранитель дома. Давно подозревал, что с тобой всё плохо. Но пока немчура поганая к тебе не ходила, я молчал.

— Вот и сваливай отсюда, хранитель! – орёт Токсин. – Хренитель!

— Князь Каменский твой друг, – тем же тоном говорит домовой. – Зла тебе не желает, я такие вещи чую. А Костя – человек князя.

— Хренязя! – орёт Токсин и замолкает, как будто ему заткнули рот. А потом усмехается: – Ну теперь князь Каменский точно мне зла желает. Да, князь?

— Не знаю, – говорю я спокойно. – Пока не знаю. Ни кто тут сука, ни кто тут предатель. Расскажи.

Токсин кладёт на стол сжатые кулаки и утыкается в них лбом.

— Я тебя ни разу не сдал, Камень, – глухо говорит он, не поднимая головы. – А ведь мог.

И я вдруг понимаю, что на самом деле ничего не знаю об этом парне. Кроме того, что он готов со мной дружить, хранить мои секреты и у меня учиться. И того, что его кузина – член «Братства свободных». Домовой сказал, что не расскажет Токсину об этом. И даже не соврал, как выясняется. Потому что зачем говорить человеку то, что и так ему известно.

Но странно другое.

Мне ведь нечего предъявить Токсину. Промелькнувшее в разговоре с немецким клиентом слово «Братство» может означать что угодно. Как и слово «яд». Собственно, я Токсина просто на понт взял, и он спокойно мог соврать мне что угодно. Он совсем не дурак, чтобы вот так повестись, разораться, обвинить домового.

Значит, хотел, чтобы я узнал. Сцена с «суками и предателями» – разыграна, причём не слишком старательно. Возможно, заранее обговорена с домовым. Возможно, и клиент приглашён сюда именно сегодня, потому что здесь должен объявиться я.