Пожираюший - Полина Щербак Страница 18

— Давай ты, – говорю я Белой, хотя прекрасно понимаю, что она ни на шаг не приблизится. – Ты же говорила, что мёртвые нестрашные.

Она мотает головой, и я подхожу ко второму. Я бы ей и не дала на самом деле. Не хочу, чтобы она прикасалась. Я так же аккуратно снимаю защиту. Интересно, это из наших? Из наших не вернулось четырнадцать человек. Их имена царапают на большой железной доске в проходе. Скоро там появится моё. Всё-таки надеюсь, что это не наши. Как будто это имеет значение.

Когда с защитой покончено, я осматриваю комнату и решаю, что лучше всего подойдёт один из углов.

— Помоги убрать мусор, – говорю я.

— Зачем? – спрашивает Белая.

— Для красоты.

Я начинаю очищать площадку от хлама и обломков, Белая наконец присоединяется ко мне.

— Зачем костюмы? – шепчет она.

Это выглядит забавно. Как будто те трое могут нас подслушать.

— Огонь в соседней комнате ещё свежий, – отвечаю я и откатываю в сторону огромный цветочный горшок с иссохшей землёй; из земли торчит ссохшийся ствол – пальма? – Он ещё не успел набрать температуру, ещё долго не наберёт. Мы наденем костюмы и спустимся по верёвке вниз. Костюмы уже пострадали от огня, так что…

— Подожди, – перебивает Белая. – Мы что, наденем эти костюмы?

— Нет, конечно. У тебя ведь есть парочка других.

— Но… – Белая выглядит так, будто сейчас заплачет.

— Не хочешь, оставайся здесь.

Больно надо слушать её нытьё.

— Так вот, – продолжаю я. – Я не знаю, в каком состоянии костюмы, но они должны выдержать пару минут контакта с огнём.

Белая опять таращится на меня.

— Знаешь что, – тут уж меня прорвало, – мне вообще плевать, что с тобой будет! Хочешь – сиди здесь, помирай от голода! Я тебя уговаривать не собираюсь! Или у папы своего спрашивай – как тебе вылезти! Чтобы не надевать одежду этих, второсортных!

Белая вся сжимается. Я откидываю оставшийся мусор. Со всей силы, подальше, вот так-то, побыстрее закончить!

— Я не это имела в виду, – говорит Белая еле слышно. – Я никого не считаю… Я просто боюсь.

Я не отвечаю, осматриваю комнату. Чем бы накрыть? Ничего подходящего нет. Придётся хламом.

— А это зачем? – так же тихо спрашивает Белая.

— Помоги, – говорю я вместо ответа. Звук получается громкий и резкий, как шлепок. – Их нужно похоронить.

* * *

Шкаф, которым мы загородили проход вчера, слишком тяжёлый, и мы корчимся минут пятнадцать, чтобы его отодвинуть. Без еды сил всё меньше. Наконец получается узкий проход. Оттуда в комнату сразу врывается жар. Пожирающий уже облюбовал стены, кое-где перекинулся на пол. Но в целом всё ещё не критично.

Мы надеваем костюмы. Они огромные. И они принадлежат другим людям. Я мысленно прошу их не сердиться, что мы взяли костюмы. Белая шепчет что-то без остановки.

Я ещё раз проговариваю вслух: проходим к окну, я закрепляю верёвку за остатки решётки, спускаю Белую, потом иду сама, главное – не задерживаться там, где огонь, не паниковать, не совершать резких движений. У нас будет пара минут. Белая кивает, из-под шлема видны только её испуганные голубые глаза.

— Я всё поняла, – говорит она.

Но я говорю это не для неё. Я пытаюсь словами заглушить свой страх.

— Давай, – я не узнаю свой голос.

Мы выходим. В костюмах идти трудно. Обходим очаги Пожирающего, языки пламени провожают нас, колышутся, как змеи. Я с трудом справляюсь с дыханием. Окно. Пытаюсь завязать верёвку там, где нет огня. Пальцы в защитных перчатках не слушаются. Не получается. Ничего не получается! Так, спокойно, Нола, возьми себя в руки. Вдох. Выдох. Вдох. Пробую ещё раз. Так, один оборот, продеть. Хорошо. Получилось. Я киваю Белой – давай. Она медлит, машет головой.