Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 18

Они устроились на скамейке. Ева открыла ноутбук и погрузилась в работу, а Марик заплел ноги, рассматривая своего желтого Пикачу. Еве показалось, что прошло совсем немного времени, – она не успела дописать и страницу – когда подняла глаза. Марика на скамейке не было. Она вскочила и огляделась по сторонам. Девушка с неряшливой гулькой укачивала орущего в коляске ребенка.

— Вы не видели мальчика? – закричала Ева, вскинув ладонь параллельно земле.

Мамаша сердито посмотрела на Еву, повела плечом и продолжала трясти свою коляску.

Взяв ноутбук подмышку, Ева побежала к стоянке электросамокатов, добежала до дома – Марика нигде не было. Ей показалось, что вокруг потемнело, словно невидимая рука подкрутила в смартфоне уровень яркости, словно небо над головой кишит множеством неведомых сущностей. Из арки вынырнул парень, который шел, уткнувшись носом в мобильный телефон. Парень сунул мобильный в карман и прыгнул в припаркованный на тротуаре авто. Ева похолодела и бросилась к дороге. Машины проносились с бешеной скоростью в ту и другую сторону. Сталинские восьмиэтажки возвышались, давили, смотрели с немым укором. В окнах верхнего этажа отражалось небо, отчего-то желтого цвета. С бешеным ревом мимо пролетело низкое спортивное авто, похожее на болид. Ева проследила за авто взглядом, погруженным внутрь себя, и вздрогнула. Вслед за болидом по дороге громыхала телега, в которую была впряжена белая лошадь. Телегой управлял крестьянин, бородатый, в шапке и тулупе. Когда телега поравнялась с Евой, крестьянин взглянул на нее веселыми черными глазами и подмигнул. На плече крестьянина сидел сокол, но самое странное было даже не это – телега неслась со скоростью, удивительной для такого средства передвижения, и обгоняла идущие в потоке машины. Ехала телега очень быстро, но Ева успела заметить, что грива белой лошади заплетена в маленькие косички.

Повинуясь неведомой силе, Ева бросилась по тротуару вслед за телегой. Она бежала и бежала, пока та не исчезла из виду. Ева остановилась, тяжело дыша, согнулась, уперев ладони в коленки, рассматривала носки своих кроссовок. Отдышавшись, Ева огляделась по сторонам. Из-за витой ограды, на которой лежали белые шары цветущих яблонь, выглядывал крест. Ева вошла в калитку и увидела часовню, вокруг которой было кладбище, очень интересное. Захоронения начала XIX века. Могилы, похожие на каменные дома, склепы утопали в густых зарослях папоротника. На скамейке у входа сидели прихожане. Девушка на спине у подруги писала записку – их складывали в специальный ящик, висевший на стене. Другая шла вокруг часовни, шептала молитвы, выполняя какой-то свой ритуал.

Ева потянула на себя тяжелую дверь и вошла. Ее окутал густой, как туман, запах свечей, благовоний и цветов. На душе вдруг стало легко. Дрожали свечи под иконами. В глубине храма монахини читали акафист возле раки – серебряного гроба, в котором лежали мощи. У раки стояло несколько ваз с цветами, а над ней возвышалась икона.

Ева увидела его сразу. Марик сидел на скамейке напротив раки с мощами, спиной к стене, расписанной фресками, прижимал к груди желтого Пикачу и улыбался.

— Простите, разрешите, у меня мальчик там, – шептала Ева, продираясь сквозь очередь и огибая низкое ограждение.

— Что ж ты так меня пугаешь… – Она опустилась на скамейку возле Марика и тихонько заплакала.