Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Далин Страница 184

— Злыдень! – фыркнула я. – Злорадствуешь?

— Разве что самую малость, – ответил Клай невозмутимо. – Потому что ты поедешь в моторе, а не со мной, и потому что тебе форма идёт. Ты в ней…

— Что я в ней?

Я развязала ленточку. Платье было зелёное, правильно зелёное, без кринолина, коротенькое – новая мода, подумала я. Мода военного времени. И чулки, и нижняя рубашка, и панталоны, и туфельки. И мой черепаховый гребень.

— Ты в ней моя, – сказал Клай.

— А без неё я чья? – спросила я с досадой. – У меня волосы, наверное, до сих пор воняют адом.

— Это неважно, – сказал Клай. – У нас просто такая работа.

— Твоя работа – моя камеристка, ты сам сказал, – сообщила я. – Вот и приступай, раз меня ждёт дворцовый протокол. Помоги мне зашнуроваться.

— На этом платье же шнуровка спереди, – удивился Клай.

— А какая разница? – хмыкнула я.

Ладно, мы оба понимали, что это всё совершенно неправильно. И Клай не мог меня поцеловать, зато я могла. И он был привязан на два Узла, поэтому вообще не должен бы ощущать мои поцелуи, но…

— Между прочим, мы в часовне, – сказал Клай.

— Ну и что? – удивилась я. – Таким тоном сказал, будто мы здесь демона вызываем.

— То есть тебя вообще ничего не смущает? – удивился он в ответ. – Наставник Авис за занавеской, например?

Это я забыла. Чуть не сгорела от смеси Дара и смущения – и вывернулась у Клая из рук. Начала одеваться так быстро, будто сама была солдатом, поднятым по тревоге. Никакая я не монахиня, ни тёмная, ни светлая. Я – некромантка.

И, как все некроманты, сумасшедшая. С вывихом и креном. И влюбляться я, видимо, всё-таки умею. В мёртвых.

И Клай – тоже некромант. Мы друг друга стоим.

Он мёртвый. Он фарфоровый и каучуковый. Его руки – это металл и кости. Ладно бы я любила бы лишь его душу – но я ведь люблю и его искусственное тело, которое помогала собирать по частям. И фарфоровую маску, которую сама лепила.

Сумасшедшая.

А его всё это и не смущает. И более того: Клай тоже некромант. И его это тоже цепляет, потому что он тоже псих ненормальный, что было понятно с самого начала.

Потом я пила травник с Ависом, у которого было прекраснейшее расположение духа, а Клай сидел на подоконнике и смотрел, как я пью травник и ем рыбный пирог. Смотрел, как дилетант из клуба живописи – на модную картину: ах, просто глаз не отвести!

— Ещё стихи почитай, – хихикнула я, просто не выдержала.

— Да запросто! – Клай переплёл пальцы, закатил глаза и выдал патентованным тоном светского франтика: – Вы такая манэрная, вы такая истомная…

— Почему все фарфоровые – как люди, а ты – как зараза?! – закричала я.

— Прости, леди-рыцарь, – сказал Клай смиренно. – Видимо, я просто счастлив, а потому хочется прыгать и скакать. Я больше не буду.

— Вот интересно! – возмутилась я. – А кто будет?

— А можно я вас обвенчаю, дети Божьи? – спросил Авис.

— Нет! – тут же сказали мы слаженным дуэтом.

— Карла продала семейное счастье, – со вздохом сказал Клай. – Мы уже пытались надуть судьбу… хотели Долику и Дорина забрать себе… Но вот видишь, святой человек: нельзя нам детей, даже чужих детей забрать – и то нельзя. И рисковать Карлой я не могу. И вообще – я же мёртвый. Я просто её фарфоровый ослик – и только, – и покачал головой, вперёд-назад.

— Думаете, это грех, наставник Авис? – спросила я.