Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон Страница 19

Им нельзя доверять друг другу. И лучше никогда об этом не забывать. Пусть все вернется на круги своя, как было до Белианского амфитеатра, до брачной ночи…

— Это будет до или после того, как мы убьем всех недовольных на Континенте? – с фальшивым оживлением спросила Таласин. – Думаю, после удобнее. Так никто не сможет помешать нам делать все, что мы захотим. В любом случае это ведь во имя всеобщего блага, не так ли?

Взгляд Аларика стал тверже кремня.

— Ненаварцы определенно обучили тебя искусству сарказма. Это не красит миледи.

Она смело встретила его взгляд. Мы – клинки наших народов.

— Какая жалость, учитывая, как высоко я ценю твое мнение, – протянула она, просто чтобы позлить его, и он… умчался в бешенстве.

Нет, постороннему наблюдателю наверняка показалось бы, что император Ночи просто отошел к входу, чтобы поприветствовать только что прибывших генералов. Только Таласин знала, что задела мужа за живое и он воспользовался первым же подвернувшимся предлогом, чтобы оказаться как можно дальше от нее.

Но радовалась она своему мелкому триумфу недолго – потому что теперь ей пришлось неловко торчать на виду у всех в одиночестве. Таласин развернулась на каблуках, намереваясь поискать Элагби или Цзи, но резко остановилась и крепко стиснула ножку бокала, оказавшись лицом к лицу с подкравшимся сзади кесатхским густобородым офицером – последним человеком, кого бы ей хотелось встретить в Цитадели.

— Лахис'ка, – поприветствовал ее командор Дариус, бывший сардовийский старшина-рулевой, предавший Союз в последние месяцы Ураганных Войн. – Или мне следует называть вас «императрица»?

В последний раз Таласин слышала о Дариусе, когда поднималась к руинам святилища Ткачей Света и Аларик вскользь упомянул о новом звании этого человека. То была награда Дариуса за передачу кесатхцам информации об организации обороны Центральных земель Сардовийского Союза, а также за то, что он рассказал им о Таласин и предоставил карту дороги к Просвету в Ненаваре.

Она смотрела на него и не видела даже тени того доброго рулевого, который вывел ее, четырнадцатилетнюю, из развалин Тукановой Головы, человека, которому Идэт Вела когда-то всецело доверяла. Не видела она и того испуганного отчаявшегося ветерана, мявшегося у кабинета амиранта с новостями о капитуляции Высокогорья и бормотавшего, что все они умрут. Дариус был в безукоризненном, отлично сшитом мундире, взгляд его оставался холоден и спокоен, манеры – профессиональны. Как будто они с Таласин никогда не встречались прежде.

Что не помешало ей представить, как в его грудь вонзается сотканный из света кинжал. А может, как она отдает приказ отрубить ему голову топором…

Наконец Таласин обрела дар речи.

— Полагаю, «императрица» – это шаг вперед по сравнению с «эй, рулевой», – уронила она довольно нелюбезно, считая, однако, что имеет на это право.

— Даже несколько шагов, – согласился Дариус. – Хотя я никогда не считал, что вы из тех, кто кичится титулами, глядя на прочих свысока.

— Воистину, нельзя сказать, на что люди способны, командор.

Дариус поманил служанку, взял с ее подноса бокал сливянки и отослал девушку восвояси. Потом взболтал напиток, пристально вглядываясь в глубины кубка.

— Нельзя сказать и того, как меняет людей желание выжить, – серьезно произнес он. – Можешь ненавидеть меня, если хочешь, но у некоторых из нас нет королевского наследия в далекой земле, куда можно вернуться.