Интересы короны - Юлия Арниева Страница 19

Я медленно сложила письмо, чувствуя, как в горле запершило от горького смеха. Матушка превратила позорную ссылку Лидии в «удачный брак» и, судя по двум страницам мелкого убористого почерка, искренне в это верила.

Ни слова о том, что произошло на самом деле. Ни слова о том, что Лидия разрушила чужой брак и уехала в Нортумберленд лишь для того, чтобы скрыться от последствий собственного бесчестия. В мире матушки существовали только радость за младшую дочь, сплетни о соседях и приглашение приехать.

Удивительно удобное отношение к происходящему. Порой мне казалось, что миссис Морган намеренно изображает себя недалекой, возводя стену из мелких бытовых забот и светской чепухи, лишь бы превратности судьбы не вывели её из равновесия. Она годами оттачивала это искусство самообмана, превращая любую катастрофу в «досадное недоразумение», а любой позор — в «неожиданную удачу». Жить в таком коконе было, должно быть, очень спокойно, но цена этого спокойствия была высока — полное отсутствие связи с реальностью…

Мои размышления прервал негромкий стук, дверь открылась и в кабинет заглянула Мэри.

— Миледи, ужин подан.

Стол был накрыт по всем правилам, которые миссис Грант соблюдала с непоколебимым упрямством. В центре в фарфоровой супнице дымился белый суп — нежный, на крепком телячьем бульоне со сливками и тонким ароматом миндаля. Рядом, на серебряных блюдах, уже ждали своего часа язык в каперсном соусе, нарезанный лепестками, и холодный пирог с голубятиной, который Бриггс пёк по своему секретному рецепту. На краю стола, на отдельной доске, расположились сыры — честерский и стилтон, — и белый хлеб, ещё хранивший тепло печи.

— Миссис Грант, передайте мою похвалу Бриггсу. Всё превосходно.

Она чуть наклонила голову и вышла, а я взяла ложку и вдруг поняла, что голодна по-настоящему — не просто «надо поесть», а именно голодна, как бывает после долгого дня, в котором не было ни минуты покоя.

Мы ели в уютном молчании, прерываемом лишь мерным тиканьем напольных часов в холле. Наконец, Мэри отложила приборы и раскрыла свою неизменную тетрадку с записями.

— Мисс Эббот прислала записку, — начала она. — На пивоварне всё спокойно. Уборка в солодовне идет полным ходом, выгребают всё до последнего зернышка, чтобы ни следа плесени не осталось.

— А что с оборудованием? Хэнкок успел разместить заказы?

— Да, миледи. Новые столы для разделки уже в работе, как и сита. Мисс Эббот заказала ножи из лучшей стали, по две дюжины на смену, чтобы работа не вставала из-за заточки. И еще сегодня приняли пятерых. Крепкие ребята из Бермондси, с хорошими рекомендациями. Мисс Эббот говорит, что в деле они смыслят и лишних вопросов не задают.

— Отлично. — Я помолчала секунду, потом добавила: — Мэри, завтра ты едешь со мной в Кент.

Она чуть приподняла брови, но промолчала, ожидая объяснений.

— В Роксбери-холле теперь будет находиться посторонний мужчина, — произнесла я. — Я не намерена давать Лондону повод для пересудов, оставаясь с ним под одной крышей. Ночевать в поместье мы не будем — остановимся у моего брата Эдварда, так будет и приличнее, и разумнее. Но твоё присутствие необходимо.

— Понимаю, миледи, — произнесла Мэри и, чуть помедлив, робко спросила, — я могу зайти к матери?

— Конечно, — я слегка улыбнулась. — А завтра перед выездом мы заглянем в лавку тканей на Стрэнд. Выберем для неё отрез хорошей шерсти или, может быть, новый чепец.