Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 191

И под всем этим – нечто тёплое, защитное, что он никогда бы не признал вслух.

Чувство.

Метка откликнулась снова – волна тепла поднялась по руке, разлилась по плечу, по груди. Возбуждающе. Интимно. Почти невыносимо, словно его прикосновение скользило по коже, хотя он даже не двигался.

Я с трудом сглотнула, встретила его взгляд.

Что-то промелькнуло в золотых глазах – осознание. Понимание того, что я почувствовала его. Через метку. Через эту проклятую связь, что он оставил на моей коже.

И его лицо мгновенно превратилось в ледяную маску.

Он резко отвернулся, челюсть напряглась так, что я услышала скрежет зубов.

— Прекрати, – бросил он. Голос был жёстким, холодным, полным того высокомерного презрения, что я знала слишком хорошо. – Немедленно.

Я моргнула:

— Что?

— Прекрати издавать эти… звуки, – он всё ещё не смотрел на меня, но я видела, как его руки сжались в кулаки за спиной, как напряглись плечи. – Ты ведёшь себя непристойно.

Горячая и острая ярость вспыхнула мгновенно.

— Непристойно? – повторила я, и голос прозвучал опасно тихо. – Серьёзно? Я ем кашу, Оберон. Просто ем гребаную кашу.

— Ты стонешь, – отрезал он, и теперь его взгляд метнулся ко мне – яростный, горячий, полный того, что он отчаянно пытался скрыть за маской надменного ублюдка. – Как шлюха в борделе. На глазах у всего лагеря.

Тишина.

Звенящая, ледяная тишина.

Я медленно, очень медленно, поставила миску на землю.

Потом повернулась к нему. Полностью. Наши лица оказались в дюйме друг от друга.

— Повтори, – прошипела я.

Оберон стиснул зубы. Я видела борьбу на его лице – между желанием удержать маску безразличного, высокомерного короля и чем-то другим. Чем-то более горячим, более живым. Чем-то, что он боялся показать.

— Ты слышала, – выдавил он сквозь зубы.

— Да, слышала, – я наклонилась ближе, так что наши носы почти соприкоснулись. Моё дыхание смешалось с его. – И знаешь что? Это не моя проблема, что еда в этом мире настолько магически насыщена, что от неё хочется кончить. Это не моя проблема, что все эти фейри пялятся, словно никогда не видели, как смертная ест.

Я сделала паузу, и мой голос стал тише, опаснее:

— И это определённо не моя проблема, что ты не можешь справиться с тем, что твоя метка выдаёт все твои чувства.

Его глаза расширились. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

Попался.

Я усмехнулась – медленно, зло, торжествующе:

— Да, я почувствовала. Всё. Через эту штуку на моём запястье, про которую ты, кстати, забыл предупредить, что она работает в обе стороны. Так что не ври мне, Оберон. Ты злишься не потому, что я веду себя непристойно. Ты злишься, потому что они смотрят. И тебе это не нравится.

Молчание.

Тяжёлое. Давящее.

Его дыхание было коротким, рваным. Я видела, как его челюсть ходит ходуном, как пальцы сжимаются и разжимаются за спиной, словно он хотел что-то сломать. Или кого-то задушить.

— Я не… – начал он, но голос сорвался.

— Не ври, – перебила я твёрдо. – Я чувствую тебя, помнишь? Каждую гребаную эмоцию. Ревность. Ярость. Желание. – Я наклонила голову, изучая его лицо – напряжённое, почти болезненное. – Так что либо признай это, либо заткнись и дай мне доесть в покое.

Оберон смотрел на меня долго. Слишком долго. В его янтарных глазах плескалась буря – ярость, желание, что-то тёмное и опасное, что заставило моё сердце пропустить удар.