Злая. Сказка о ведьме Запада - Грегори Магуайр Страница 192

— Значит, у тебя всё-таки есть обязанность быть ему матерью, несмотря на всю эту таинственность?

— Единственные обязанности, которые у меня есть, – это те, что я взяла на себя сама. И точка, нянюшка.

— Больно уж ты колючая! Похоже, ситуация сильно тебя задевает. Но если ты думаешь, что я приехала сюда, чтобы воспитывать ещё одно поколение Троппов, забудь. Учти, нянюшка впала в маразм – и весьма этим довольна.

Но Эльфаба не могла не заметить, что в последующие недели няня начала заботиться о Лирре с большей теплотой, чем о Нор и Иржи. И ей невольно становилось стыдно – ведь она видела, с какой охотой Лирр откликался на чужое внимание.

Рассказывая истории о геройских похождениях Панци – её увлечённое старое сердце едва не выпрыгивало из-за грудины, – няня невзначай раскрывала подробности военных кампаний Волшебника. Это приводило Эльфабу в бешенство: она-то надеялась навсегда утратить интерес к деяниям злых людей.

Няня без умолку болтала о том, что Волшебник создал новый тип лагеря для отроков – Императорский сад, название красивое, но обманчивое. Все дети Манникина в возрасте от четырёх до десяти лет обязаны были отправляться туда летом на месяц. Они давали клятву хранить секреты – для них, конечно, это была увлекательная игра. Няня, затянув очередную долгую историю, более уместную у очага в окружении беззубых старух, чем за ужином с чопорными старыми девами племени Арджики, поведала, как Панци, дорогой, но совершенно чужой после стольких лет братец Панци, пробрался в такой лагерь, притворившись, что торгует картофелем. И таким образом проник за ворота. Ох, какие забавные приключения поджидали плута! Почти обнажённая красавица-дочурка начальника лагеря, находчивые отговорки Панци, его любовные интрижки, опасные побеги! Как его чуть не застигли в процессе похождений… сами дети! Вот потеха!

Несмотря на все свои благородные замашки, няня оставалась бойкой деревенской кумушкой. Эльфаба думала: она даже не осознаёт, что говорит об идеологической обработке, предательстве, насильственном призыве детей в низшие эшелоны военной машины. И теперь, когда Лирр – несуразный маленький Лирр – присутствовал в её жизни, маячил на периферии зрения изо дня в день, истории о детях с промытыми мозгами казались Эльфабе особенно отвратительными и чудовищными.

Она вновь достала Гримуар, с трудом открыла массивный переплёт – кожаный, с тиснёными серебряными листьями, украшенный золотыми застёжками и заклёпками, – и углубилась в изучение фолианта, пытаясь понять, что заставляет людей жаждать власти и силы. Может быть, это просто природа, чудовище, живущее в каждом – человек-зверь внутри Человека Разумного?

Эльфаба искала рецепт свержения режима. Она нашла немало сведений отдельно о власти и о разрушении, но почти ничего – о стратегии.

Гримуар описывал, как можно отравить край кубка, какими чарами заставить надломиться ступеньку лестницы или проклясть любимую собачонку монарха, чтобы та загрызла его насмерть в подходящий момент. Для особенно мучительной кончины в книге предлагалось ввести в тело спящего врага через любой удобный естественный проход дьявольское изобретение: нить, тонкую, как рояльная струна, наполовину ленточного червя, наполовину горящий фитиль. Кончина от него будет кошмарно болезненной.