Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 197

— Эта нетель успела изрядно пощипать мою петрушку, – пожаловалась майтера Мрамор, – и кое-где потоптала траву, однако оставила мне презент, так что на будущий год наш садик станет заметно лучше. А эти кролики… о, патера, разве не великолепны? Ты только взгляни на них!

Послушно оценив кроликов, Шелк потер правую щеку и погрузился в раздумья над очередностью поднесения богам священных даров. Некоторые авгуры предпочитали начинать жертвоприношения с самого крупного животного, некоторые – открывать церемонию общим жертвоприношением всем Девятерым сразу. В том и в другом случае первым даром сегодня должна была стать белая нетель, однако… однако…

— Дрова до сих пор не доставлены. Я-то хотела поручить их кому-нибудь из мальчишек, однако майтера настояла на том, чтоб отправиться за дровами самой. Если она откажется ехать назад, назад на телеге…

Ну да, разумеется: речь ведь о майтере Розе, а майтера Роза едва переставляет ноги…

— Люди еще собираются, – рассеянно отвечал Шелк майтере Мрамор, – а если потребуется, я могу выйти к ним, поговорить какое-то время.

Вообще-то он (что и признал после недолгого, но беспощадного самоанализа) был бы только рад начать прощание с Дриаделью без майтеры Розы, да и завершить обряд без нее, кстати заметить, тоже, но… Увы, пока не доставлен кедр, пока на алтаре не разложен священный огонь, ни о каких жертвоприношениях не могло быть даже речи.

В мантейон Шелк вернулся как раз к прибытию Орхидеи, с ног до головы в соболях и пюсовом бархате, несмотря на жару, и несколько под хмельком. Сопровождаемая Шелком, она, вся в слезах, прошла в первый ряд, к отведенному для нее месту. Казалось бы, ее нетвердая поступь и перестук гагатовых бус должны вызывать смех, однако Шелк обнаружил, что жалеет ее – жалеет от всего сердца. В сравнении с матерью дочь Орхидеи, защищенная от влаги искристого ледяного ложа тонкой, почти невидимой глазу подстилкой из прозрачного полимера, выглядела умиротворенной, невозмутимой до безмятежности.

— Начнем с черной агницы, – пробормотал Шелк, хотя ни за что не сумел бы объяснить, каким образом пришел к такому решению.

Сообщив о нем майтере Мрамор, он выглянул из садовой калитки на Солнечную, проверить, где там майтера Роза с возом кедра. Прихожане стекались к мантейону до сих пор. Лица одних Шелк помнил по множеству сциллиц, других же прежде не видел ни разу: очевидно, вторых что-то связывало с Орхидеей либо с Дриаделью, а может, их попросту привлекли явно успевшие разлететься по всему кварталу слухи о богатых, обильных жертвах, приготовленных сегодня богам на Солнечной улице, весьма вероятно, в беднейшем мантейоне на весь Вирон.

— А мне внутрь нельзя, патера? – осведомился некто у самого его локтя. – Вон те не пускают.

Вздрогнув от неожиданности, Шелк опустил взгляд. Внизу, у самого локтя, поблескивало, лоснилось округлое лицо Склеродермы, жены местного мясника. Необъятная толщина ее немногим уступала росту.

— Разумеется, можно, – ответил он.

— Там у дверей какие-то люди…

— Знаю, – кивнув, подтвердил Шелк. – Я их там и поставил. Если б не это, внутри не хватило бы мест для скорбящих, а бесчинства перед самым началом службы нам совсем ни к чему. Уж лучше пускай подождут: как только привезут дрова, часть ожидающих впустим в боковые проходы.