Сцены 18+ к "Большой Игрок 1" - Эрли Моури Страница 2

В следующий миг Настя даже не смогла произнести его имя, чтобы призвать Евгения Филимоновича к ответу. Вместо имени Карпина из ее груди вырвался вскрик. Твердая, очень горячая плоть барона, вонзилась в нее. Вошла так глубоко, что Настя задрожала от боли. Снова закричала, извиваясь под ним, царапая его спину.

Она не думала, что это так… Так больно! Так горячо! И так уничтожительно по отношению к ее прошлому и… может быть, будущему!

Мелькнула и угасла глупая мысль: «Лучше бы это сделал Саша!».

— Тише! Жень! Тише! — шептала Настя, впиваясь губами в его плечо. Целовала, хотя ей хотелось его грызть.

Твердая плоть барона казалась такой горячей, что ее стало трудно терпеть.

— Ты так никогда не делала, да? — Карпин приподнялся, подхватив ее под бедра, и член его вошел еще глубже.

— Нет… — хрипло отозвалась Самгина. — Разве не понятно, что нет! Нет! — из глаз ее текли слезы. Их было так много, что они ручейками увлажнили щеки.

— Больно только вначале. Потом понравится! Очень понравиться! Будешь сама просить! Вообще, ты великолепна! Богиня! — с искренним восторгом он поцеловал ее в губы, и снова двинулся ей, терзая узкую пещерку, истекающую соком и кровью.

— Жень! Не… кончай в меня! — кое-как выдавила Самгина.

— Нельзя, да? — он остановился.

Его член выскользнул из разорванной пещерки, скользнул по бедру Анастасии Тихоновны. Ее ноги еще дрожали от жуткого напряжения, страха и боли.

— Возьми тогда в рот, — попросил Карпин, стаскивая ее с подушки.

— Нет! — Самгина отчаянно замотала головой. Боги! Иисус милосердный! За кого он ее принимает! Как в рот⁈

— Ну, Настя, я же должен слить! — барон притянул ее к себе, и его красный набухший отросток качнулся у губ Самгиной, приоткрытых от возмущения и ужаса. — Или давай сюда! — предложил Карпин, и Настя почувствовала, как палец Евгения Филимоновича проникает между ее ягодиц.

— Жень! Умоляю! — запричитала она.

— Давай, моя фея! Ты же знаешь, как я тебя люблю! Знаешь, как я хочу! — Карпин приблизил свое багровое орудие к ее губам.

Самгина безвольно приоткрыла рот, позволяя ему войти. Головка прижалась к языку, во рту появился солоноватый вкус крови. Ее собственной крови и еще чего-то гадкого, вязкого.

— Соси! Пожалуйста! — барон слегка нажал ей на затылок. — Давай, моя фея! Сделай мне хорошо! Я тебе тоже сделаю!

Самгина начала посасывать его член. Застонала, замычала, чувствуя, как палец барона проникает ей между ягодиц, погружается в нее толчками. Иисус Милосердный, что он делал с ней!

Стало так мерзко и горячо между ног. Чтобы это кончилось скорее, Настя начала водить головой рывками. Водить и сосать толстый, пульсирующий член, как этого требовал Карпин. Тот заохал от блаженства, играя ее рыжими волосами, подергиваясь всем телом, и очень скоро излился ей в рот.

Анастасия Тихоновна вырвалась из его рук, перекатилась к краю кровати. Ее чуть не вырвало. Она кашляла и долго сплевывала густую, горькую гадость на коврик.

— Моя фея, ты прекрасна! — приговаривал барон, глядя ее спину и ягодицы. — Будет у нас с тобой все хорошо. Через месяц поедем в Крым. Да?

*** Кому интересно, на Бусти к этой сцене чуть больше артов.

Сцена к 20-й главе

— Барин, но маменька… — Лиза отвела взгляд.

— Что «маменька»? Она же спит, — будто изображая спящую Марфу Егоровну, я зажмурил глаза, затем приоткрыл один.