Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер Страница 2

— Юйлань, — его голос был мягким, как бархат, но в нем не было тепла. Я обернулась. Он стоял в трех шагах от меня. Ветер трепал полы его халата, и в лунном свете он казался неземным существом, спустившимся с небес, чтобы судить смертных.

— Поздравляю, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты сделал это. Мы сделали это.

— Да, — произнес он, глядя куда-то поверх моей головы. Он медленно подошел ближе. Его лицо было бесстрастным, словно фарфоровая маска. — Путь был долгим. Ты была полезной спутницей, Мо Юйлань.

Слово «полезной» царапнуло слух. Я шагнула к нему, желая обнять и почувствовать биение его сердца, убедиться, что он все еще тот мальчик, который клялся мне в вечной верности под цветущей вишней.

— Теперь все будет иначе, — торопливо заговорила я, заглядывая ему в глаза. — Теперь нам не нужно прятаться. Мой отец… он, конечно, болен, и наш дом заложен, но с твоим новым положением мы сможем все вернуть. Мы…

— Мы? — перебил он. В его голосе прозвучало искреннее удивление. Гуань Юньси склонил голову набок, рассматривая меня так, словно видел впервые. Или словно рассматривал пятно грязи на своем безупречном сапоге. — Юйлань, ты всегда была умна. Неужели ты действительно думала, что Министр Церемоний, правая рука Императора, может взять в жены женщину без приданого, с разрушенным ядром силы и чья репутация запятнана тайными связями со мной?

Мир качнулся. Земля ушла из-под ног, но я устояла, вцепившись рукой в холодные каменные перила.

— Но… ты сам просил об этом, — прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. — Ты просил меня отдать силу. Ты просил меня лгать ради тебя и говорил, что это наша общая жертва.

— Жертва, — эхом повторил он. — Именно. Жертва приносится богам или судьбе, чтобы получить желаемое. Когда жертва принесена, её сжигают, а пепел развеивают по ветру. Никто не хранит пепел в драгоценной шкатулке, Юйлань.

Он сделал еще один шаг. Теперь он был так близко, что я могла видеть свое отражение в его зрачках, а в них виднелась маленькая, жалкая фигурка в поношенном платье.

— Ты стала препятствием, — сказал он спокойно, без злобы, словно объяснял ребенку, почему нельзя есть сладкое перед обедом. — Твой клан требует денег, ты требуешь внимания. Твое существование напоминает мне о том, из какого низа я выбрался, а я не люблю смотреть вниз. Кроме того… семья Ван предложила мне союз. Их дочь юна, богата и обладает полным ядром силы. Она станет прекрасной женой.

— Ван? — имя вырвалось с хрипом. — Та самая Ван, чей отец пытался уничтожить тебя три года назад? И я спасла тебя, приняв яд вместо тебя?!

— В политике нет вечных врагов, есть лишь вечные интересы, — пожал плечами Гуань Юньси. — Ты слишком чувствительная для этого мира, Юйлань.

Я смотрела на него и не узнавала. Это был не мой Гуань Юньси. Это было чудовище, которое выросло на моей любви, сожрало меня изнутри и теперь выплевывало оболочку.

— Я расскажу всем, — тихо сказала я. Голос дрожал, но в нем появилась сталь. — Я расскажу Императору, откуда у тебя взялись силы для прорыва, и скажу, кто на самом деле написал те трактаты, за которые тебя восхваляют. Про взятки, про яды, про все. Если я — пепел, то я засыплю тебе глаза.

Гуань Юньси вздохнул, но в этом вздохе было сожаление о том, что придется пачкать руки, а не обо мне.