Бракованная адептка драконьего куратора - Алекс Скай Страница 2

— Повторное испытание не требуется, — произнёс он.

Его голос прокатился по залу так ровно, будто камень сам помогал ему звучать.

Я сжала пальцы, пытаясь удержаться на ногах и одновременно на краю понимания. Моя память и память Иларии накладывались друг на друга, как два плохо совмещённых рисунка. Ника — обычная девушка из другого мира, в котором драконов не бывает, академии не решают судьбу человека по светящемуся знаку на руке, а родня не отказывается от тебя посреди зала. Илария — девочка, которую всю жизнь учили быть удобной, тихой, благодарной за любое место у чужого края стола.

И сейчас обе мы стояли в одном теле.

Одна не понимала мир.

Другая слишком хорошо понимала, что с ней делают.

Ректор поднял жезл, и над кругом вспыхнула прозрачная печать. В ней появились строки, написанные золотыми буквами:

«Илария Вейн. Родовая метка нестабильна. Драконий отклик не подтверждён. Клятвенный контур нарушен».

— Согласно уставу Академии драконьих клятв, — сказал ректор, — адепт, чья метка не подтверждает родовую пригодность, не может быть принят в общий поток. Перед нами редкий, но очевидный случай ошибки отбора.

Ошибка.

Меня назвали не человеком, не девушкой, не адепткой.

Ошибкой.

В груди поднялось что-то острое и горячее. Не магия. Пока нет. Просто злость, первая настоящая, моя. Она пришла вместе с воспоминанием о другом мире, где я тоже знала, каково это — оказаться не там, где тебя ждут сильной. Но там хотя бы никто не сиял гербами, объявляя твою никчёмность по уставу.

— Ошибка отбора подлежит исключению, — продолжил ректор.

По залу прошёл довольный шум.

Кто-то прошептал:

— Вот и всё.

— Вейн снова опозорились.

— Бедный род. Хотя нет, не бедный. Теперь они скажут, что она не их.

На правой стороне зала поднялся мужчина.

Высокий, сухой, в тёмно-зелёном камзоле, с серебряным знаком рода Вейн на груди. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Память Иларии подала имя с неприятным привкусом страха: лорд Кассий Вейн, старший представитель семьи, который сопровождал её в академию.

Не отец.

Хуже.

Человек, которому доверили решить, стоит ли Илария семейных хлопот.

Судя по его взгляду — не стоила.

— Магистр Тарс, — произнёс лорд Вейн, делая лёгкий поклон, — род Вейн сожалеет, что церемония была омрачена подобным случаем. Мы подтверждаем: представленная девушка не является основной наследницей, не имеет права говорить от имени рода и не может требовать от нас ответственности за последствия бракованной метки.

Я смотрела на него и вдруг отчётливо понимала: Илария ждала не любви, нет. Она давно не ждала ничего такого. Но она надеялась хотя бы на защиту имени. На сухое: “Мы разберёмся”. На сдержанное: “Она наша кровь”. На один шаг, один жест, одно слово, которое дало бы ей право не стоять здесь совсем одной.

Вместо этого её сдавали залу.

Красиво. Законно. При свидетелях.

— Род Вейн отказывается от неё? — спросил ректор.

Лорд Вейн сделал паузу. Достаточную, чтобы все успели насладиться ответом.

— Род Вейн отказывается подтверждать за ней право на академическое обучение под нашим знаком.

Хитро.

Не “отказывается от крови”. Это было бы слишком грубо и могло вызвать вопросы. Не “выгоняет”. Нет. Просто снимает защиту. Оставляет меня перед уставом одну.

В верхнем ряду девушка с золотыми волосами и безупречной осанкой прикрыла улыбку веером. Селеста Морвейн. Имя вспыхнуло в чужой памяти как ожог. Красавица старшего драконьего рода, любимица зала, будущая гордость академии и человек, который утром прошёл мимо Иларии со словами: “Серая пыль тоже летит к огню, пока не понимает, что ей там не место”.