Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс Страница 2

— Знаешь, Жасмин, как папа впервые привёл меня в цирк? Мне было лет пять, не больше. Я ещё помню, как крепко он держал мою маленькую ручку, чтобы я не потерялась в толпе. Этот запах… его не спутаешь ни с чем. Смесь опилок, терпкого запаха животных, и чего-то неуловимого, манящего - волшебства, наверное. Я даже тогда забыла про мороженое в руке и оно закапало мне все башмачки.

Он до сих пор со мной, этот запах старого цирка. Тот шатёр… видавший виды, потрёпанный, но внутри - целый мир. Каждый скрип, каждый шорох был частью этого волшебства. Клоуны заставляли хохотать до слёз, факир метал сполохи пламени, и это заставляло меня прижиматься к папе сильнее - было немного страшно.

А когда акробаты взлетели под купол… Боже мой, Жасмин, это было так, будто они касались звёзд. Они парили, кружились, словно невесомые. Хрупкие, как куколки. Я сидела, боясь даже пошевелиться, и знала - я должна быть там, на манеже.

Папа тогда смеялся, глядя на моё восторженное лицо. Он говорил: «Ну, дочка, смотришь, как в сказку попала». А я и попала. В ту самую сказку, из которой потом уже не захотела возвращаться.

Акробатка, конечно, покорила моё сердце и я уже было собиралась шепнуть папе, что буду работать циркачкой, как она. Но зазвучала музыка - нет, не просто музыка, а такой мощный, захватывающий дух марш! - и тут я пропала окончательно!

В круг света, выхваченный из темноты прожекторами, вылетели они… О, это было нечто! Сильные и грациозные лошади в серебряных сбруях, словно вылепленные из света и тени. А на их спинах, высоко-высоко над манежем, царили наездники! Они были будто существа из сказки: мужчина в сияющих камзолах, расшитых золотом, а женщина… Женщина была феей! Её блестящее платье сверкало так, что даже глазам было больно.

Когда они проносились мимо, я чувствовала, как ветер от их скорости касался моего лица, и слышала стук копыт - это был ритм какого-то древнего, дикого танца. Они прыгали, кружились, стояли на конях в полный рост, а кони неслись по кругу, как будто по воздуху.

Мое сердце колотилось где-то в горле, а дыхание перехватывало от восторга. В тот момент я поняла, что хочу быть одной из них. Хочу чувствовать этот ветер, слышать этот топот, видеть мир сверху, с грациозной спины коня, и дарить людям эту сказку. Это был не просто день, это было откровение.

Я всегда мечтала стать частью этого мира, Жасмин. И моя мечта сбылась. Я стала частью этого мира, тоже ловила восхищенные взгляды, чувствовала этот ритм сердца, когда весь зал замирал, глядя на мой номер. На наш номер, дорогая. - И я пригладила поседевшую гриву моей красавицы Жасмин.

Как один миг всё пролетело: и успех, и взлёты, и падения…ну ты помнишь, - я рассмеялась сквозь слёзы, - И знаешь, я не жалею ни о чём. Кажется, я прожила счастливую жизнь. Свою. Именно ту, о которой мечтала та маленькая девочка, сидящая на деревянной скамейке и смотрящая на звёзды из дешевых лампочек под брезентовым куполом. Но чего бы я только не отдала, чтобы опять оказаться в седле. Да хоть и здесь на конюшне поскрипеть подольше, правда? Разговорилась я что-то, видать совсем стара стала…

В этот момент в дверном проёме показалась фигура. Это был Вадим Петрович, старый униформист, с которым мы вместе работали ещё со времён моего дебюта.