Сердце истинного вампира - Северина Мар Страница 2

Каждый раз у Катаржины замирало сердце при мысли о том, какой подвиг совершил отец вместе с соратниками. Жаль, что сейчас все они, кроме отца, были мертвы. Хотя оборотни и жили гораздо дольше простых людей, одних унесла кровавая война против Арлисса – соседней страны, возжелавшей откусить кусок от земель Содружества, прикрывая корысть догмами и ненавистью к оборотням, вампирам и ведьмам, населявшим земли Пандер наравне с простыми людьми. Других умертвила вспышка волчьей болезни, а третьи, увы, стали предателями и были казнены.

Цокая каблуками по мраморным плитам, Катаржина вошла в вестибюль. Миновав выстроившуюся возле гардероба очередь, она скинула пальто и муфту на руки подбежавшей к ней девушки.

Из зала доносились музыка, легкая поступь танцующих, разговоры и чей-то тонкий высокий смех. Катаржина едва присоединилась к веселью, а ей уже было скучно. Скука вечно следовала за ней, словно вороны за волчьей стаей.

Она прошла в зал, выхватив по пути бокал с шипучим вином с подноса, и огляделась. День выдался долгим и утомительным: с утра, несмотря на дождь, она мерзла на улице во время парада, затем посетила множество скучных торжеств, формальных и не очень, и вот наконец прибыла на прием во Дворце Содружества. Пожалуй, такого рода мероприятия, где требовалось вести утомительные пустые разговоры и одеваться по строгому протоколу вплоть до оттенка чулок, были наименее приятной частью ее жизни. Однако и должность, которую она занимала, и сама ее принадлежность к семье Главы неизменно этого требовали.

Люди вокруг смешались в цветной калейдоскоп. В носу свербело от запахов пота, духов, одеколона, спирта и ваксы, которой начистили обувь. Катаржина скользила взглядом по толпе, размышляя о том, кто же сегодня ее развлечет.

— Панде Катаржина! Восхитительно выглядите. Впрочем, как и всегда, – раздался из-за спины глубокий мужской голос.

Обогнув ее по дуге, перед ней остановился Феликс Дрозд – генерал армии Содружества, прославившийся после победы над Арлиссом. С каким бы презрением Катаржина к нему ни относилась, она не могла не отметить, что он был хорош – высок и строен, с тонкой талией и широкими плечами, подчеркнутыми тугим мундиром. Вьющиеся рыжеватые пряди прятались за уши, а улыбка сверкала снежной белизной. Он был простым человеком, чей срок короток, а тело слабо и уязвимо, но все же он был неплох.

— Не подарите мне танец? – поинтересовался он, протягивая ладонь.

— Нет, я не в настроении танцевать, особенно с человеком, от которого пахнет, как от вас, – холодно проговорила Катаржина.

— От меня пахнет? И чем же? – голубые глаза удивленно расширились.

— О, а вы не чувствуете?

— Нет.

— Агнешка! – Катаржина окликнула оказавшуюся поблизости девушку.

Та подошла, нервно сжимая тонкими пальцами нелепую розовую сумку.

Катаржина поморщилась: зря она ее позвала. Хотя они и были сестрами… Нет, сестрами они не были, пусть однажды отец и позвал мать Агнешки, служившую в их доме поломойкой, к себе в постель. От этой связи на свет родилось убогое недоразумение, не умевшее обращаться в зверя, слабое и к тому же больное. Весной и летом она чихала из-за цветения, а зимой и осенью – из-за сырости и мороза.

— Агнешка, чувствуешь, чем тут пахнет? – спросила Катаржина, когда та остановилась возле них.