Имперский вор. Том 1 - Дмитрий Ра Страница 2

— Расчленить паршивого инквизитора на мелкие куски! – немедленно предлагает Шанкра, почёсывая лоб средней рукой. Той, что торчит из брюха. Раньше-то три росло…

Скриплю зубами. Паршивого инквизитора? Если уж мы тут приговоры приговариваем, то давайте хотя бы титулы сохраним? И скажем как есть, не утаивая: не абы кого, а инквизитора высшего порядка и главу ордена наблюдателей Никраса Борха. Не вами, между прочим, назначенного. Не вами поставлено – не вам и снимать!

Однако Высшего здесь сейчас нет, а вся эта божественная кодла явно на полном серьёзе собирается меня низложить. Причём не глядя на последствия, а они – я уверен! – ждать себя не заставят.

Инквизиция – орган контроля, призванный регулировать божественную деятельность. Следить, чтобы боги держали себя в руках (и прочих конечностях) и не творили непоправимого. Если с пафосом: чтобы не способствовали воцарению хаоса.

Понимаю, неприятно. Хочется божку народ поклоняющийся покошмарить и дармовую ману собрать – а тут мы с договором о контроле. «Бдыщ!» – договор в божественную морду, клинок света у горла, сверху – парочка печатей ордена, призванных высосать из божка всю неправомерно накопленную ману… и снова вокруг мир и покой.

Куда отправляется лишняя мана? Да до одного места. Хоть в закрома Высшего, лишь бы не в желудки низших божков. Почему? Да потому что баланс. Дай этим тварям волю – обожрутся маной до икоты и сначала народ перебьют, а потом и друг за дружку возьмутся. Форменный апокалипсис.

Вот чтобы подобный сценарий не сбылся, и существуем мы. Так повелел Высший. Собственноручно поставил на душах избранных магов свои печати, ограждающие от таких вот всплесков божественной мстительности. Меня нельзя ни очаровать, ни прочитать. И убить – тоже нельзя.

Зато, как выяснилось, можно подвесить на цепях. И каким-то пока непонятным мне способом перекрыть эфир. И если кто-то из богов осмелился выступить против повеления Высшего – тому должны быть очень серьёзные причины. Уж точно не вырванные руки Шанкры, тем более что он вполне может прирастить их назад.

Думать о причинах, одновременно вслушиваясь в трёп богов и пытаясь дотянуться до молчащего источника эфира – ну такое себе.

Кручу запястьями. Затекли. Потянуть время? Дождаться Высшего, и проблема разрулится сама собой?

— Гамена? – торопит бог торговли, а обиженный невниманием Шанкра заявляет, потрясая одной из своих оторванных конечностей:

— Я хочу его расчленить! Мы начнём с пальцев его ног, дойдём до головы и закончим пальцами рук!

То есть голову снесут раньше, и потом уже пальцы рук? Тупость божков с одной стороны веселит, с другой – раздражает. Умного-то противника можно обхитрить, а что взять с убогого? Непредсказуемые, собаки.

— Это скучно, – отрицает Тея. – И бесполезно – всё равно не подохнет. Будет тут ползать кусками… грот божественный пачкать.

— Зато зрелищно! Сестра, я согласен отдать тебе право первого удара! – снисходит бог битвы до богини любви. И благосклонно указывает: – Твоя помощь в поимке этого шакала была неоценимой.

Тея скромно улыбается «братцу». Впрочем, ходят слухи, что они и правда родственники. И на самом деле у прелестной богини не две упругих округлости на грудной клетке, а целых пять.

— Отправим на перерождение, – вдруг предлагает Гамена, и её голос гулким эхом разлетается по пещере.