700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция - Алексей Хренов Страница 20

И именно в этот момент, когда коллективное женское воображение уже просилось на поводок и тянуло вперёд, их позвали на праздничный ужин.

За ужином Лёха оказался аккуратно зажат между двумя совершенно разными, но одинаково голодными в социальном и эмоциональном смысле дамами. Слева сидела симпатичная блондинистая королевишна лет двадцати восьми — глаза сияют, веер дрожит, взгляд горит так, будто он именно тот мужчина, которого ей предсказала судьба. Справа — высокая брюнетка с лошадиным лицом, нервным узким ртом и таким плотоядным выражением лица, что казалось, что она не может съесть его только из-за свидетелей.

Обе — как фарфоровые статуэтки, ожившие при виде диковинных зверей далёких континентов. Мужчины вокруг степенно наливали себе вино, интересуясь скотом, товарами, поставками и притворяясь, что их благоверные интересуются исключительно салфеточным этикетом, а не какими-то экзотическими охотниками.

А Лёха? Лёха наслаждался процессом питания. Он смотрел, как очередной джентльмен демонстрирует блондинке танец кулинарного ухаживания, и тут же сам что-то шепнул брюнетке — а потом наоборот. Суп, мясо, комплименты, легенды — всё шло параллельно и бесперебойно. И, между прочим, довольно гармонично.

— Оливер! Можно я буду вас так называть? — томно и тихо пропела блондинка, едва не уронив вилку. — Расскажите, про этого, вашего… из Африки… лунного кракозябра?

Лёха даже не моргнул. Хрен его знает, кто там в этой Африке живёт — но звучит внушительно.

— О, мадам, — произнёс он тоном человека, который видел вещи, лучше о которых молчать. — Они там не то что водятся… они ещё и летают и нападают на беззащитных дам. По ночам! Когда тени отрываются от хозяев и идут гулять — сами по себе.

Дама ахнула, как хор монашек в балетной школе, увидев достоинство преподавателя.

Начало декабря 1938 года. Отель «Австралия», самый центр Сиднея, Австралия.

С другого края брюнетка тянулась, выпадая из приличного корсета, лишь бы услышать остатки здравого смысла, но Лёху уже было не остановить.

— А однажды, — Лёхе повернувшись к темноволосой пассии, он продолжил, посмотрев на лошадиное лицо так, будто собирался вручить ей орден за храбрость, — я наблюдал брачный танец северобразильского абизяна.

Тут уже обе дамы замерли. Мужчины тоже, хотя делали вид, что режут мясо.

— Это помесь тигра и крокодила, — равнодушно добавил Лёха, — только свирепее. И умнее. И быстрее.

Он театрально откинулся на спинку стула.

— Ночь. Тропики. Луна. И я — один. Он вышел из кустов… вот так… — Лёха показал лапу размером с рояль. — Я выхватил свой верный мачете и прыгнул ему на спину, он — на меня. Мы катались по земле, как два черта, которых забыли впустить обратно в ад…

Брюнетка чуть не лишилась сознания от восторга. Блондинка неосознанно сжала грудь.

— Мы австралийки… смелые и выносливые женщины… тоже справились бы с ним… наверное, — выдохнула блондинка, — но скажите… что вы сделали потом?

Лёха наклонился ближе, понизил голос и сказал очень серьёзно:

— Съел, мадам. Без соли и без лука! — Наш герой уже наелся и усиленное внимание женской половины стало давать себя знать, — Печень этого редкого зверя исключительно полезна для мужчин в некоторых особенно чувствительных моментах активной жизни.

Где-то в углу подавился официант.