Богатырский ретрит - Елена Яр Страница 20

— Что есть равновесие, Рада? — спросил как-то очень философски Чернобог, подняв глаза поверх моей головы.

— Недопущение перекоса ни в сторону людей, ни в сторону нави.

— А соблюдение равновесия для бабы Яги в чём заключается?

— Да в том же самом!

— Именно! — как-то очень обрадованно сказал он и, наклонив голову, поглядел мне в лицо. — А ты, Рада, разве не отдаёшь однозначное предпочтение человеческим девчонкам? Не пускаешь их в навь, чтобы они силу свою испытали? Не защищаешь их, коли им от нави опасность какая грозит? Разве ты не пускаешь их в свою дверь просто так, не беря ни с одной за проход ровно никакой платы?

Он не повышал голос, но с каждой его фразой словно росла давящая на меня сверхчеловеческая сила. Она ложилась на плечи не только чувством вины — другая тяжесть перевешивала все человеческие эмоции. Я осознала, что заигралась. Беспечно поверила свою неуязвимость, свой статус, свою власть над границей миров и происходящим там. Власть над дверью вскружила голову. Я решила, что в крайнем случае меня пожурят да отпустят. И даже сегодня, идя по нави на встречу с самим Чернобогом, я верила, что обойдётся. Что я покаюсь и пообещаю последить за своим поведением.

— Я…

— Больше так не будешь? — насмешливо уточнил он. — Я тебе не поверю.

— Я буду осмотрительна, — я наконец подобрала нужное слово. — Я поняла и осознала свою ошибку, и больше проколов с платой за проход не будет, обещаю. Моё предпочтение людям основано на том, что я сама человек…

— Ты не человек. Ты баба Яга.

— И какие же волшебные возможности у меня есть? — Я закусила губу, сознавая, что спорить с Чернобогом — так себе идея. Но слова лились сами собой. — Способность открывать дверь?

— А тебе мало?

— Для того, чтобы считать себя и человеком, и навью — мало! Вирник проходит сквозь воду, гамаюн предсказывает будущее, даже замшелый анчутка может становиться невидимым. А я? Я просто привратник.

— Ты требуешь себе дар? — с изумлением спросил Чернобог.

— А можно? — и снова язык бежал впереди головы. Я испуганно зажала рукой рот, вытаращив глаза, и уже ожидала кары за свою наглость. Но Чернобог внезапно громко и раскатисто расхохотался.

В ответ на этот звук навь вокруг застыла в испуганной неподвижности. Воздух застекленел, сизая трава превратилась в хрупкое сено, ветви тощих болотных деревьев вмиг покрылись коростой. Да и внутри меня дрожал испуг от этого ужасающего проявления эмоций.

— Однако, это смело. Ну или глупо, как посмотреть, — отсмеявшись, сказал он. Взгляд снова был направлен мне в глаза, и я не смела опустить ресницы. — Я был готов просто принять извинения и отпустить тебя, немного напугав силой и вернув в границы дозволенного.

Страх снова пополз по спине — я была уверена, что дальше следует «но», и оно мне вообще не понравится. Так и вышло.

— Теперь мне любопытно, — продолжил Чернобог. — А в последнее время это бывает редко. Поэтому я тебя отпущу, но уже с условием. До Велесова дня ты не допустишь ни одной ошибки. Проход через дверь — лишь за плату. Упражняться на навьих своим воительницам разрешаешь, лишь поставив жертву в известность — и получив согласие. Все обязанности бабы Яги исполняешь по полной.

— А если я ошибусь?

— Заберу тебя себе, — просто, словно это самая обычная вещь в мире, сказал Чернобог.