Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 200

— Кохаку, это я разрушил Тигусу.

Она не верила. Не могла в это поверить.

Тупо стояла и смотрела перед собой, отказываясь вникать в смысл его слов.

Это бывший наследный принц Ён приплыл на Тигусу со своими людьми в поисках оружия, пробудил Шэньюаня и вытащил его из заключения. Затем аккым завладел его телом, сжег остров и… нет, она не хотела думать о смертях, но такому исходу событий верила больше.

Шэньюань обманул ее. В его воспоминаниях на самом деле принц Ён спустился в храм верховной лисы, взял гохэй и разрушил пузырь – место заточения аккыма. Ю Сынвона там не было.

— Это я привел принца Ёна на Тигусу, рассказав о мощном оружии в храме верховной лисы, способном поработить весь мир.

Его жуткие слова, словно острый кинжал, наносили Кохаку удары в спину, лишая ее веры в близких. Ноги задрожали, но она до последнего старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

— Я пробудил Шэньюаня три века назад и был проклят, за что прежняя верховная лиса изгнала меня из Тигусы, хотя все верили, что рано или поздно я займу ее место, так как с детства управлял силой луны.

Шэньюань ликовал и что-то кричал, но Кохаку совершенно не слышала его слов, как и не замечала ничего вокруг. Люди Ю Сынвона и ее друзья сражались со скелетами, которые когда-то были воинами принца Ёна. Когда те приближались, она вслепую отбивалась от них на инстинктах, даже не замечая. Все ее внимание было сосредоточено на Ю Сынвоне, а тот боялся посмотреть ей в глаза.

— Я хотел вернуться, – продолжал он свой рассказ, опуская голову все ниже, – доказать, что исправился. Я разрушил главное логово аккымов в Хунсюе, избавил мир от зла. Но… не бросился домой сразу. Путешествовал, помогал людям, ловил аккымов, однако, когда вновь подплыл к берегам Тигусы, меня не пустили. Прежняя верховная лиса уже тогда ушла с поста, а новая сказала, что предателям здесь не рады.

— Убери, убери свой проклятый жезл, жжется! – возмущался недовольный Шэньюань, но Кохаку не слышала его.

Обе ее руки покрылись черной паутиной, что поднялась к шее и достигла щек. Мех на ушах и хвосте по-прежнему оставался белоснежным.

— Я разозлился. Клянусь, я не собирался мстить, но впервые за триста лет вспылил и рассказал принцу Ёну об оружии под храмом верховной лисы… Уже тогда, двадцать лет назад, я служил в Сонгусыле и находился с наследным принцем в близких отношениях. И затем… Тигуса пала.

Кохаку смотрела на него не моргая. Ю Сынвон ненадолго замолчал, впиваясь пальцами в высушенную землю, и позже медленно поднял голову. Две мокрые дорожки покрывали его лицо, наполненные болью покрасневшие глаза виновато смотрели на Кохаку.

— Когда я впервые встретил тебя во дворце… – Их взгляды пересеклись, и он сглотнул. – От тебя пахло домом. Я так давно там не был и думал, что уже забыл этот запах, который пытался воссоздать в своем Павильоне Памяти.

Она ничего не ответила.

Ю Сынвон сжал ладони в кулаки и согнулся пополам. Вытянул руки перед собой, уткнулся лбом в землю и застыл на некоторое время в этой позе, словно извинялся. Но не перед Кохаку надо было просить прощения.

А перед всеми.

Через некоторое время он продолжил, чуть приподняв голову:

— Я давно представлял разговор с верховной лисой и боялся. Боялся, что она скажет: «Мамору, ты должен был защищать Тигусу, а не стать причиной ее падения»[109]. Мне… так жаль.