Вкусная магия - Ольга Пашнина Страница 202

— Но я тебе больше не нравлюсь? – последовал совершенно неожиданный вопрос.

— Я не знаю. Мне нужно немного времени и… слишком много всего случилось. Я уже не уверена, кто я такая и чего хочу. Этот месяц здесь слишком многое перевернул. Мне нужно вернуться с папой домой, чтобы начать лечение. Если будешь в Хиглейк-граде, то заезжай.

Он долго молчал. И, в общем-то, слова уже не были нужны.

— Я не приеду в Хиглейк-град, Котлетка. Больше не приеду.

— Ну, меня тоже вряд ли занесет судьба на крайний север. Хотя кто знает, какие бутики у вас тут откроются через пару лет.

— Ты злишься на меня?

— Уилл, я не знаю. Я больше не та Хейлин, которая сюда приехала. И я не готова к тому, что на эту новую Хейлин свалилось. Может, и хорошо, что все закончится вот так быстро.

— Да, наверное.

От спазма заболело горло, но каким-то чудом слезы не пролились на щеки, не оставили влажные дорожки на тронутой морозной сухостью коже.

— Умбрю заберешь с собой?

— Да.

— Хорошо. Она милая тварюшка, одна не выживет. Ладно, Хейли, собирайся. Метель скоро утихнет, за вами прилетит дракон. Выздоравливай. Новая Хейлин намного лучше прежней.

Он наклонился и осторожно коснулся губами моих. Замешкавшись на пару секунд и не закрыв глаза, я увидела, как его стали зелеными. Не чудится…

Последний поцелуй. Невинный, простой, как молодое вино. Другой. Тот, который я запомню.

— Что ты скрываешь, Уилл? Какой ты на самом деле? Сколько еще у тебя тайн? – спросила я.

— Всего одна, Хейли. Но тебе ее знать не следует.

* * *

К вечеру метель действительно утихла. Я собирала вещи, поражаясь, как в такой маленькой комнате можно хранить так много всякого хлама. Тигра валялся на кровати, свесив пушистый хвост к полу, где с ним игралась Умбря. Они перестали друг друга бояться. Все же мне удалось донести мысль, что теперь мы будем жить все вместе.

Папа сидел в кресле, наблюдая за моими сборами.

— А вот это все, – он обвел рукой раскиданные вещи, – обязательно тащить с собой?

— Да! – Я категорически отказывалась что-то оставлять. – Обязательно!

Дело в том, что горняки весть о моем отъезде восприняли с сожалением. Не все, конечно. В глазах Сержа я буквально прочитала облегчение. Он что, в постоянном страхе жил и десятой дорогой обходил мою комнату? Крепко его напугала Умбря, моя умница и защитница.

Но остальные, особенно Цвейг (который чуть ли не на крови поклялся, что едва закончит с контрактом, найдет меня в Хиглейк-граде и проведет по лучшим барам), страшно расстроились. Еще с десяток человек, к моему удивлению, принесли мне подарки. От этого я впала в настоящий ступор и половину ужина хлюпала носом.

Среди подарков был мой портрет, написанный углем. Папе он очень понравился. Пожалуй, это была единственная вещь, взять которую он не возражал. Как по мне, на портрете я получилась слишком красивой. В реальности в зеркале отражалась взъерошенная и уставшая Хейлин, не имеющая ничего общего с роскошной красоткой при деньгах. Ох и времени уйдет на то, чтобы восстановить стиль и лоск!

Еще мне принесли блокнот ручной работы, украшенный самоцветами. Топорно сделанный кулон с лунным бриллиантом (но эта нарочитая кустарность только придала ему шарма), книгу, резную шкатулку.

За неимением развлечений, многие делали что-то руками из негодной породы или дерева. Порой оставалось только поражаться тем, какие изящные вещицы могли создавать суровые с виду работяги. А уж из-за того, что эти вещицы делались специально для меня (ну зачем кто-то бы стал в уединенном северном доме без женщин делать кулон?), и вовсе приходилось сдерживать трогательно-слезные порывы.